— Перед тем как остановиться, — продолжил свой инструктаж Владик, — лифт сильно тряхнет. Не бойся — это нормально. Ты откроешь дверь, но сразу не выходишь. Прежде чем выйти, нажми вот эту кнопку первого этажа и сразу выскакивай. Лифт поедет вниз к нам, а иначе какая-нибудь сволочь этажами выше может по дороге его перехватить. Все понял? — подытожил Владик.
— Ничего не понятно! — категорично закричал Тим и попытался выйти из лифта.
— Поймешь. Пару недель — и как-будто родился в лифте, — запихивая его обратно в кабинку, успокоил Тима Владик и, нажав кнопку, моментально убрал руку. Дверь с грохотом закрылась и лифт с перепуганным насмерть Тимом медленно пополз вверх. Владик с Яшей улыбаясь махали ему вслед.
— Ну что, черняшка, добро пожаловать в Россию, — сказал Яша.
К облегчению Владика, в квартире вообще никого не оказалось. О том, что у Владика в его комнате будет кто-то жить, в квартире все знали. Но что жилец чернокожий — нет. Поэтому, чтобы избежать излишней нервотрепки, особенно со стороны Шуры, Владик написал записку, в которой сообщил, что нового жильца зовут Тим, он говорит по-русски и проживет в его комнате где-то дней десять. Положив записку на видное место, Владик показал Тиму, как пользоваться плитой и ванной, оставил ему ключи и с облегчением вышел из квартиры, полностью проигнорировав предложение Яши познакомить жителя Америки с русским гостеприимством и прямо сейчас обмыть международные отношения.
На уговоры Владика провести в Америке свой отпуск Мила сказала, что твердо обещать ничего не может, но пообещала подумать. Все зависит от состояния отца. Опять начались долгие уговоры, теперь уже чтобы принять от Владика денежную помощь и нанять на время ее отъезда сиделку. Владик убеждал ее с такой страстью, а потом, когда она продолжала упорствовать, с таким отчаянием, что Мила наконец сдалась. Но поставила условие, что поедет только в том случае, если отцу не станет хуже и что она постепенно будет отдавать Владику потраченные на ее поездку деньги. Владик готов был на любые ее условия. Он надеялся, что, приехав в Америку, Мила не сможет устоять перед возможностью наконец-то зажить никогда ей не ведомой спокойной и обеспеченной жизнью. О том, что он будет делать дальше, если она все-таки не захочет остаться в Америке, Владик сейчас думать не хотел. Мысль же о том, что случится, если Мила решит остаться с ним в Америке, а ему университет не продлит контракт, однажды промелькнула в его голове, но он тотчас ее самодовольно отбросил: «Такие математики на дороге не валяются».
Летний отпуск у него заканчивался, так что ждать Милу до августа он не мог и, взяв с нее слово, что она в его отсутствие не передумает, Владик начал собираться домой. Когда он в первый раз произнес про себя слово «домой», он с каким-то облегчением почувствовал, что там, в Принстоне, и есть его дом. И все сразу стало на свои места. Сантименты, охватившие его по приезде в Питер, так и остались только сантиментами и уже давно прошли, а вместо них пришло желание спокойной, ставшей нормальной для него жизни, которая ждала его в Принстоне.
Живя у Яши, он избегал появляться в квартире и встречался с Милой в ресторанах, в парках или просто гулял с ней по городу. Он приглашал ее и к Яше, но она категорически от приглашений отказывалась. Наконец он решил, что пора появиться на Петроградской, посмотреть как там Тим, пообщаться с Шурой, иначе это начинало выглядеть с его стороны трусостью, а до сих пор не состоявшаяся передача Шуре его комнаты — трепом. И в последнюю субботу перед отъездом в Америку он поехал на Петроградскую.
Войдя в квартиру, он постучался к Миле. Не услышав ответа, он прошел на кухню, где у плиты стояла Шура, помешивая свои неизменные постные щи.
— А, явился наконец, — увидев его, сказала Шура. — Кстати, очень вовремя. Я вот не перестаю думать: какой же тебе подарочек получше сделать, благодетель ты наш.
— Весьма признателен, Шура, но у меня день рождения в октябре, — поправил ее Владик.
— Это не важно. Главное, ты родился и всех нас этим осчастливил.
— Еще раз весьма признателен, — Владик прижал руку к сердцу и слегка поклонился.
— Ты слышишь, что там творится? — Шура показала на дверь в комнату Владика. За стенкой раздавались звуки, которыми обычно сопровождается бурный секс: ритмичный скрип пружинного матраса, женские вскрики, перебиваемые невнятными мужскими возгласами.
— Если мне не отшибло память, что-то очень заманчивое. Я лично завидую, — расстроенно вздохнул Владик.
— Завидуй — есть чему. Там твой жилец опять новую бабу привел. Это уже вторая сегодня. Скоро здесь очередь будет стоять.
— Ничего себе — сексуальный маньяк попался. Кстати, когда он приехал, мне его рожа сразу не понравилась, — Владик погрозил кулаком в сторону двери в чулан.
— Интересно, почему бы это? Может потому, что он, — тут Шура перешла на крик: — Из СЕНЕГАЛА!!!
— Шура, не ори — он из Америки, — возразил Владик. — Так что, знаешь, не гневи Бога.
— Какая мне разница, откуда он. Он НЕГР! — слово «негр» Шура во весь голос прокричала.
