Мне тяжело и грустно вспоминать эту историю болезни. Передо мной встают другие лица. Например, тридцатилетняя женщина. Она до мозга костей боится своей свекрови, которую экстрасенс с дипломом целителя назвал ведьмой. Мне вспоминается маленький мальчик, о котором ясновидящая с многолетним стажем сказала матери: «Ты еще хлебнешь с ним лиха». Он стал отщепенцем в своей семье. Передо мной возникает лицо эффектного молодого мужчины, страдающего болезненной мнительностью. Ему нагадали раннюю смерть, после чего он запил. Список могу продолжать до нескольких десятков. Все эти люди в свое время стали жертвами неквалифицированных, если не сказать преступных, действий парапсихологов.
Я преподаю начинающим нетрадиционным специалистам с медицинским дипломом. И в каждой лекции говорю об этике врача, тем более врача с парапсихологическими наклонностями, ведь каждое сказанное им слово обладает большей внутренней силой и впечатывается намертво в сознание человека. А подсознание пациента уловит и жест, и интонацию, и подтекст.
А пока: не делайте человеку больно!
Господи, как же пил муж рабы Божьей Екатерины! Синюшно-бордового цвета, с ввалившимися мутными глазами, он искал с утра способ напиться. Он знал все злачные места, забегаловки, притоны, а напившись, становился злым, агрессивным, бил стекла, дрался, матерился, поэтому и знала его милиция как отъявленного пьяницу и дебошира. Влетало ему пару раз по пятнадцать суток, но его это нисколько не образумило.
Дмитрий в детстве был тихим, забитым ребенком. Властная мать налево и направо раздавала своим детям подзатыльники. Когда дети дорастали лет до семи, могла и палкой ударить. А пощечины такие давала, что дети из угла в угол отлетали. И все, что накопилось у Димы в детстве – злость, ярость, ненависть к матери – обрушилось в юности на окружающий мир.
Если бы не любовь к Кате, это бы приобрело значительно больший размах. Она, тоненькая, нежная, будоражила в нем хорошие человеческие чувства. Он держался некоторое время. Но спустя год супружеской жизни Дмитрий показал себя «во всей красе». Катя была напугана, но поскольку она была терпеливой, безропотной, то смогла смириться со своим униженным положением. И только слезы по ночам были для нее способом излить свою боль.
Зарабатывала Катя тем, что шила. Днем она работала в ателье, а вечерами шила частные заказы. Ее муж всю свою зарплату сантехника пропивал, а Катя кормила семью. Дети – Таня и Андрюша – подрастали в очень напряженной атмосфере. Мать старалась оградить их от отца, скрывать его нечистоплотный вид и хулиганские выходки от них. Поначалу она даже защищала Дмитрия перед детьми, а потом говорила: «Папа болен, папе плохо…» Дети притворялись, что верят ей, а сами старались бывать где угодно, но не дома.
Так Катерина прожила с мужем пятнадцать лет. А потом она решила отметить четырнадцатилетие Танюшки. Пришли девочки из школы. Катя испекла сказочный торт. Она всё рассчитала, чтобы муж не застал этого торжества. Но, неожиданно явившись, Дмитрий повел себя, как медведь на балу. Гости быстро разошлись.
Плачущая Танюша закрылась в комнате, а отец начал ломиться к ней в комнату в обиде за то, что она не захотела с ним разговаривать. Катя, попытавшись вразумить мужа, стала между ним и дверью, и тогда он опустил ей на голову тяжеленные настольные часы в куске хрусталя – одну из немногих не пропитых им памятных вещиц. Катя, залившись кровью, упала. Таня испугалась за мать и выглянула из комнаты. Она увидела мать в луже крови и упала рядом. Дмитрий стоял над бесчувственными телами жены и дочери, ничего не понимая.
