– В общем, загадка, конечно, не сложная. Это, разумеется, не загадка. Просто твое. Но я тебе скажу, кто ты. И…
Я вытянулась в ее сторону, ожидая резюме. Марина, хитро прищурившись, улыбнулась.
– Ты хотела этим сказать, что по гороскопу ты змея и рыбы. По друидам – сосна. Не удивляйся ты так, это же просто! – Она расхохоталась, увидев мое изумленное лицо: как может человек понять, из какого дерева сделана планка. – Если ты не различаешь материал, это не значит, что это сложно другим. И ты хотела обозначить, что твой тригон подчиняется воде.
Я не особо удивилась ее оценке, ведь все символы были очень доступны. Но я почему-то ожидала, что Марина подумает, что я просто решила сделать красивые дощечки, не вкладывая в них смысл.
– Я собой горжусь! – провозгласила Марина, и я ее поняла. Она имела в виду, что я тот человек, которого она искала. – И тобой тоже. Ты сможешь постигнуть нашу науку и многому научиться. Хотя уже кое-что умеешь.
Я стояла перед ней и чувствовала, как у меня розовеют щеки. Марина оценила мою домашнюю работу. Я просто хотела сделать что-то символичное и близкое мне. Но оказалось, что попала в самую цель.
– Нина, думаю, ты уже можешь начинать свой кнотен. Я хотела оттянуть этот момент на более долгий срок. Но вижу, что ты уже сможешь вложить смысл хотя бы в первые свои узлы. А теперь выкладывай все, что вспомнила, и все, что хотела спросить.
– Марин, то что вспомнила, я записала. А вот с вопросами у меня туго. Когда ты говоришь, есть вопросы. А наедине с собой не могу задать ни одного.
– Ну и не страшно, – рассмеялась моя учительница. – Давай записи. Или так расскажешь?
Я рассказывала, изредка подглядывая в тетрадь. Помнила все, но боялась упустить любую деталь. Марина слушала внимательно, серьезно, и на ее переносицу легла острая складочка. Какая она все-таки милая, – думалось мне. Никогда бы не сказала, что этот человек практикует магию. Интересно, когда-нибудь она что-то не очень хорошее делала или только людям помогала? Неожиданно Марина ответила словами на мысль.
– Бывает такое состояние… В принципе, обычное для всех людей. Когда тебя довели, обидели, расстроили. И если ты обычный человек, то пошлешь их всех нецензурно, – вслух или мысленно, – либо сорвешься на ком-то невиновном, либо разобьешь дома, к примеру, тарелку. Ну, а мы можем несколько больше и иногда непроизвольно это используем не желая никому зла. В ответ на негативную ситуацию возникает соответствующая реакция. И вместо того, чтобы в ответ нагрубить обхамившей тебе в очереди тетке, ты… Как думаешь, что, Нин?
– Говоришь: «Чтоб тебя!» – сказала я первое, что пришло в голову.
– И?
– И она ногу подворачивает и спотыкается или что-то в этом роде, – предположила я.
– Похоже на правду. В первые секунды думаешь нехорошее без задней мысли. Наподобие того, что ты сказала. А оно сбывается. Потому что мы все-таки ведьмы. И все сказанное усиливается нашими способностями. А потом придется это отменять.
– Как это?
– Ну, так. Ты что-то пожелала нехорошее, что сбудется. У обычного человека такой посыл не возымеет последствий, он просто разрядится подобной фразой, грубой или злой. А у нас сбудется. И надо будет это исправить. Но лучше просто держать все под контролем.
– Трудно.
– Придется научиться.
– Что ж, я готова. – И я задала вопрос, который возник после последних Марининых слов. – Марина, а почему ты сказала, что мы ведьмы?
– Потому что так оно и есть.
– Но…
– Только не говори, что ты не хочешь называться ведьмой. Глупо, если это все равно так. Мы ведьмы. Только почему-то это слово чаще употребляют по отношению к тем, кто связывается с темными силами. Мы же несем добро.
– То есть мы добрые ведьмы, – подытожила я.
– Да. Есть что-то, что тебя не устраивает?
– Нет, Марин. Ты извини, я просто должна ко всему привыкнуть. У меня будет еще задание?
Марина лучисто улыбнулась.
– Нет. Дальше ты уже самостоятельно. Ты молодчина, все сама почувствуешь,. А сейчас я хочу совсем о другом поговорить. О нашем пристанище.
Тут Марина замолчала. На лице ее отражалось сомнение, словно она сейчас решала, рассказывать ли мне или отложить на потом. Я вдруг услышала, о чем она думает: возможно, она как раз этого хотела.
«Как мой рассказ похож на то, что говорят сектанты…» – словно шелестели мысли Марины.
– Вы – секта? – поразилась я.
– Пять баллов! – воскликнула Марина и откинулась на спинку кресла. – Я тебе эту мысль не внушала, ты ее прочитала. Ты делаешь такие успехи, которые я не делала на подобном этапе.
– Так вы все-таки секта? – повторила я.
Я очень нехорошо воспринимаю объединения такого рода. Мне вдруг стало страшно, что Марина принадлежит к какой бы то ни было секте. Я точно знала, что в секте я не останусь, хотя мне было бы тяжело потерять новую подругу-учительницу.
