– Вам что, ребенок помешал?! – возмущенно воскликнула она. На звук голоса за ее спиной мгновенно вырос зеленый стручок, который до того возился с сыном неподалеку.
– Что случилось, мамми? Что этой от тебя надо?
Обескураженная тем, что ее ни с того ни с сего назвали этой, да и вообще остальной реакцией этого семейства, Ксения приняла оборонительную позицию, но старалась пока не заводиться.
– Ну, что вы, – ответила она как можно спокойнее. – Мне не помешал ребенок. Но меня очень утомляет его постоянный топот. Он бегает, прыгает, играет в футбол. – Ксеня действительно слышала иногда детский крик «Гол!». – Иногда тарахтит самокатом. Все-таки некоторые игры можно было бы перенести на улицу.
– Это же ребенок! – неожиданно заорала на нее «мамми». – Где ему хочется, там он и будет играть. Ему надо двигаться! И если для этого он выбирает комнату, то будет бегать там!
Стручок высунулся из-за ее плеча:
– Если что-то не нравится, поменяйте квартиру! А мы ничего в нашей жизни менять не собираемся!
– Конечно, своих-то нет! – ехидно вторила ему жена. – Так всегда, когда своих не получается завести, на тех, у кого получается и даже не одного, – она любовно погладила выпуклый живот, – хочется собак спустить!
– Ой, да ладно, дурное дело не хитрое. – Ксения наконец встала в позу. – И второго вы пока еще не родили, так что не забегайте вперед.
– Что? – взорвалась семейка. – Ты думай что говоришь! Тебе и одного-то слабо!
Итак, близкие соседушки перешли на «ты». Ксеня конечно, знала, что не надо трогать кое-что, чтобы оно не воняло. Но она не ожидала, что эта милая пара как раз и есть то самое «кое-что».
– Значит, по-хорошему не хотите? – процедила она, сверля их взглядом.
– Иди погуляй, заведи своего, и пусть он у тебя шепотом разговаривает и по квартире ползает. А наш ребенок здоровый и хочет бегать, и будет бегать! – подытожила «мамми».
– Ну что ж, ладно, – мрачно произнесла Ксения, нахмурив брови. Она импровизировала, уже сама не зная, зачем. Просто не хотелось вот так вот отходить от них побежденной и облаянной. – Бегает значит, ну пусть бегает. Пусть топает. Смотрите только, чтобы не испортилось вдруг то, чем он это делает. Вспомните тогда еще.
Произнеся последние слова ледяным тоном, она медленно развернулась и ушла в подъезд. Вслед ей несся грубый смех и что-то вроде «Типун тебе на язык, дура!»
С тех пор топот значительно усилился. У Ксюши было ощущение, что ребенок не просто бегает и прыгает, а что забирается повыше и спрыгивает оттуда, и иногда даже казалось, как бы абсурдно это ни звучало, что топот издает не только ребенок. Думается, ему иногда помогал и папа.
А потом вдруг все резко стихло. Где-то примерно через месяц после того скандала. Ксения пришла домой с работы и поняла, что ее ничего не раздражает. Дом впервые за многое время показался девушке уютным пристанищем. «Неужели они куда-то уехали? Может, отдыхать… Может, эта тишина всего на недельку…» Ей даже захотелось взять недельный отпуск, чтобы насладиться тишиной в своей квартире.
Через пару дней в дверь позвонили. В глазок Ксения увидела соседку сверху. «Надо же, не уехали. Может сына просто к бабушке отправили? Самих топот достал?» – подумала она и открыла дверь.
«Мамми» стояла на пороге с нескрываемой злобой на лице. Вокруг ее глаз были большие красные круги, как будто она очень долго плакала и терла глаза. Тонкие губы подрагивали, и вообще ее всю трясло в буквальном смысле этого слова.
– Ты! Что ты сделала, стерва поганая?! – начала наступать на Ксеню соседка. – Это все ты виновата, дрянь! Тебе это так не пройдет!
– Вы о чем? – протянула девушка в полнейшем недоумении, так и не пересилив себя, чтобы тоже перейти на фамильярное «ты».
– Знаешь о чем! Верни все обратно! Как ты могла, это же ребенок!
Ксюша заволновалась и стала припоминать ту встречу. Она тогда какой-то ерунды в сердцах наговорила этой женщине, может быть, что-то случилось?
В итоге выяснилось, что драгоценное чадо сломало-таки ногу и пока лежит в больнице. Вот откуда тишина. Но она-то тут причем? По всей видимости, тогда не придав значения Ксениным «пророчествам», теперь, когда случилось несчастье, семейка об этом вспомнила и решила, что девушка в действительности напустила на их сына какую-то порчу.
– Когда срастется? Когда заживет?! Отвечай теперь! – вопила мамаша.
– Откуда я знаю, я ортопед что ли? Мой перелом за три недели сросся, но это была рука, – пробормотала Ксюша.
– Ну, ничего, мы на тебя найдем управу, держись! – проорала соседка, и убежала к себе наверх. «Вот же черт меня тогда дернул за язык, – с досадой на себя подумала Ксеня. – Теперь эта полоумная мне все свои беды приписывает!»
