Сам бывший каторжник во время попойки лежал наедине с собой, впервые за долгое время имея возможность расслабиться. Он просто наслаждался звездным небом, в котором в эту ночь сиял алмазом Безымянный, будучи верно, единственным драгоценным камнем в мире, который, если верить древним преданиям, однажды до того изощрился, что украл сам себя, но это история для другого времени и для другой компании. Когда же на небе появилось круглое лицо Миража, озаренное светом своего покровителя, Кавалерия не прозевал его во второй раз за вечер и встретил плута револьвером, нацеленным в этот раз ему в пах. Даже при таких, казалось бы, незавидных для любого мужчины раскладах, Мираж не стушевался, но тихо присел рядом, положив между собой и Кавалерией неоткупоренную бутылку дешевого вина. Он пришел с миром.
— Красивая ночь, а живодер? Красивая ночь… — сказал он, глядя в хитрое лицо Безымянного своим не менее хитрым лицом.
Но Кавалерия не ответил, он лежал с закрытыми глазами. Только когда Мираж уходил, Кавалерия приоткрыл один глаз и проводил его взглядом: в свете луны и звезд точеная фигура пройдохи показалась ему почти женственной.
Последующие дни были для каторжника передышкой: весь лагерь охватила спешка, предшествующая любому большому делу, и все, включая Кнута, похоже, позабыли о нелюдимом одиночке. Согласно плану Миража, который следующим же утром после большой попойки уехал на разведку, основным местом действия грядущей авантюры должен был стать Змеиный каньон — один из ближайших к центральным прериям каньонов — туда и держали путь разбойники.
Здесь, в западных прериях, очень трудно было отыскать пищу и сколь-либо годную к употреблению питьевую воду. В центральных прериях, странствуя, бандиты кормились охотой, а воду набирали в реках и прудах. Некоторые шакалы так и вовсе лакали, кажется, одно спиртное, белки глаз у таких были желтыми, как у змей. К слову, гадов ближе к подножию Рубикона становилось все меньше, так как здесь почти ничего не росло и, как следствие этого, не водилось мелких грызунов, излюбленного змеиного лакомства. Гады же теплокровные водятся везде, где им что-то перепадает. Но даже такие гады, как те, что кочевали вместе с Кнутом, должны были хоть изредка подпитываться чем-то, помимо жестокости, которой в их крови бурлило немеряно.
По расчетам Кнута на путь к каньону и обратно их запасов впритык, но хватало. Только он не раз уже убеждался в том, что слепая вера в расчеты, даже самые точные, на практике часто выходит боком. Не желая рисковать понапрасну, Кнут отрядил Лассо-Пита «ощипать ботву» на ранчо Веста — одном из беднейших ранчо, расположенных на периферии центральных прерий, выдав ему четырех головорезов из числа доходяг, которых жаль меньше всего, к ним попал и Кочегар. Задание было не сложным, на том ранчо почти не имелось охраны: с каждым годом дела старика Веста идут все хуже, его теснят конкуренты и другие такие, как Кнут и его ребята, год или два и ничего там уже не будет.
Путь к ранчо у отряда Лассо-Пита займет около двух дней, еще пять дней потребуется на то, чтобы нагнать основную часть банды, движущуюся с черепашьей скоростью. По всему выходило, что объединиться получиться не раньше Скалы в форме скакуна, у которой Кнут намеревался подождать, сколько будет нужно. Лассо-Пита он выбрал потому, что был уверен в его надежности, а еще Пит мозолил ему глаза своей молодецкой удалью, по этим двум причинам Кнут и отсылал его при первой же необходимости.
Вскочив на свою гнедую с коронным выкриком хэй-хо, который, должно быть, слышали даже в Брэйввилле, Пит поднял свою ротанговую шляпу вверх, показав волосы того же цвета, что и кожа его лошади, и ткнул кобыле в бока слегка поржавевшими, но не от редкого использования, шпорами. Ковбой умчался вперед так быстро, что выданные ему в помощь люди едва поспевали на своих лошадях глотать за ним пыль. Не приходилось сомневаться, что если бы понадобилось, прикажи Кнут, Лассо-Пит, не моргнув даже глазом, поехал бы грабить Веста один, нисколько не усомнившись в отданном ему приказе.
Запасы перевозились на телегах, которые здорово замедляли общее движение банды. Когда же разбойники выезжали на дело или перед самым въездом в город, телеги и припасы оставляли в надежных местах, которых у Кнута и банды насчитывалось больше тысячи по всей территории прерий. Не прошло и часа от отъезда Лассо-Пита, как банда снялась с места и двинулась на северо-запад. Находись они сейчас в центральных прериях, прежде чем отправиться в путь, Кнут бы приказал замести за собой следы на случай, если какому-то законнику захочется получить награду за его голову, но здесь, в западных прериях, в этом не было нужды, как говорится, ищи ветра в поле!
