Влетев в ущелье, всадник несется к чаше, его соратники тем временем перехватывают приведенную им кобылу, набрасывают ей на шею арканы и загоняют копьями, прижимая к стене, так начинается процесс укрощения. При всем при этом существует некоторая вероятность того, что дикая лошадь испугается темноты ущелья и не последует за всадником в каньон. Чтобы это предотвратить, перед тем, как углубиться в ущелье, перед самым его зияющим разломом, всадник замедляет ход и почти останавливает лошадь. Только убедившись в том, что кобыла следует за ним, всадник и его лошадь исчезают во тьме каньона.
Когда Мираж описывал это все во вступлении к своему плану, он зачерпнул ладонями землю и свел руки вместе до локтей. Щель между его руками стала ущельем Змеиного каньона, ладони, сложенные вместе — чашей, а земля, удерживаемая ими — водой озера. Разбойники, помыслы большинства из которых не способны летать высоко, привыкли преуменьшать сложности в своем воображении, а собственные силы преувеличивать. Тогда, на плане, им все показалось простым, когда же они достигли Змеиного каньона и увидели воочию высоту его стен, у некоторых из головорезов даже челюсти отвисли от возмущения. — Если скалы так высоки, то как мы будем лошадей воровать? — спрашивали они друг у друга и у Кнута, казалось, позабыв о Мираже совершенно. Если бы он вздумал в этом миг исчезнуть, здесь бы и конец Кнуту наступил, но Мираж был тут как тут.
— Все делается легко и просто, господа! Элементарно просто! — сказал плут, улыбнувшись ожидаемой реакции толпы. — Сейчас я и самый ловкий из вас, господа, заберемся наверх каньона и оттуда вам спустим веревки, предварительно их закрепив за что-то.
Бандиты сначала не поверили своим ушам, затем умолкли недоуменно, переваривая услышанное, а после зароптали снова, еще более возмущенно, чем прежде. Они роптали так, наперебой друг другу, пока у них, наконец, не оформился вразумительный ответ. Тогда из толпы вышел разбойник поумнее других, бывший ученик кузнеца, который, работая подмастерьем в цеху, видел однажды, как мастер выполнял особый заказ. Он подошел и спросил мастера, что он делает, и потому знал наверняка, что нужно человеку иметь при себе для того, чтобы взобраться по отвесной скале, которых здесь было целых две, — две стены каньона.
— Но у нас ведь нет нужных инструментов для скалолазания! Поэтому сдается мне, ничего не получится… — сказал он с видом знатока. Все согласно закивали ему, поддакивая, и начали наперерез друг другу доказывать Миражу очевидные вещи, говорить, что дело дрянь и почему из них никто не согласиться быть добровольцем.
— Мы же не насекомые в конце концов, чтобы по стенам лазить! — кричал один, высокий и худой, как комариный хоботок.
— Я бы лучше был орлом, чем червем, конечно, но я ведь все-таки червь! — утверждал другой, с красной рожей и лысой башкой, и с этим его утверждением трудно было не согласиться.
— Спокойнее, ребята! Спокойнее! Мы же не на Рубикон лезть собрались, в самом деле? Только на стены Змеиного каньона, тут и обычный ребенок управиться! Эх, видели бы вы Малый каньон первой ступени! О Большом каньоне второй ступени я уж промолчу… — начал было урезонивать их Мираж, но быстро махнул рукой на эту бессмысленную затею и крикнул: — Смотрите и учитесь, парни! — все тут же закончили говорить и начали смотреть, что будет делать Мираж.
Тот снял одну из пристегнутых к седлу его лошади смотанных веревок, набросил ее себе на плечо и направился к первому утесу, самому ближнему. Достигнув стены, он быстро ее осмотрел и, найдя на ней подходящее место, вцепился в намеченную неровность правой рукой. Подтянувшись на одной руке легко, как гимнаст, он затем поставил ногу в найденную выемку, нашел еще одну неровность выше и слева от себя и, опираясь на ногу в выемке, перебросил вес тела на левую руку, одновременно вцепляясь в эту новую неровность. Чем выше орел поднимался, тем ниже отпадали челюсти у земляных червей, толпящихся внизу. Когда же, достигнув края стены, он выбрался наверх и, помахав рукой разбойничьему братству, спросил, кто будет первым на втором утесе, все тут же нашли оправдание собственной немощи в том, что никто из них не Мираж, — и это было веским аргументом.
Видя, что никто не горит желанием выдвинуть свою кандидатуру, Кнут приказал тянуть жребий, потому что не чувствовал за собой достаточной силы, чтобы теперь решать за всех. Он выдрал у Старины Билла изо рта соломинку и разломал ее на четыре части. Вытащив вторую соломинку, как по волшебству появившуюся во рту Старины, он разломал и эту на четыре части. Когда же во рту Билла появилась третья соломинка, Кнут приказал Джеку Решето хорошенько его потрясти и тот, схватив старика за ногу своей огромной, словно бревно, обезьяньей лапой, перевернул его вверх-тормашками, поднимая в воздух, и принялся трясти. В последующие несколько секунд старик похудел на табакерку и целый сноп сена, высыпавшийся из его карманов, рукавов, штанин и даже из соломенной шляпы. Теперь на всех головорезов соломинок хватало даже с избытком, и бандиты начали тянуть.
