Ночью арка с надписью над входом в Лабрис выглядела зловещей и почему-то слабо светилась, словно куча светлячков решили погреться именно на контуре букв. За входом поджидала беспроглядная тьма. Они остановились.
– Когда мы сюда шли, то там садик был. Такой… с тропинками, – зачем-то сказал он, стараясь унять нервную дрожь в коленках.
– У нас есть поверье, – неожиданно сказала Ксанка, – если парень с девушкой хотят проверить свои чувства, то идут сюда, в Сад расходящихся судеб. Он далеко не всем является. Если пара его не нашла, то, может и хорошо еще. Проживут жизнь сами, как хотят, по своему разумению. Но уж если он появится, то человек обязан пройти. Как только вступил на него, то больше назад ходу нет – умрешь. Не дойдешь до конца – умрешь. Сойдешь с тропинки – тоже умрешь. Так вот, если оба на выходе оказываются на одной дорожке, значит судьбы связаны с этого момента и навсегда. До самой смерти. А если вдруг разошлись, то тоже уже ничего не сделаешь. Старайся, не старайся – никогда им вместе не быть.
– Да ладно! У нас Ильюха между тропок пер, и ничего с ним не сделалось! – отмахнулся Семен.
– Не может такого быть! Его должен был кто-то спасти, взять на свою дорожку. Иначе бы он, дойдя до арки, умер. Сад такого не прощает, – уверенно заявила Ксанка. – Причем его к себе мог пригласить далеко не любой, а только тот, кто судьбой с ним и так связан. С кем бы ваш Илья все равно вместе оказался, если шел по дорожкам. Это невероятная удача, что он живой.
Семен нахмурился и попытался вспомнить кто по какой дорожке дошел до выхода, но так и не смог. Он же далеко был и еле добежал последним.
– А ты… с кем вместе дошел? – осторожно спросила Ксанка.
– Один. Я вообще еле выбрался. Меня словно все-время завернуть назад пытались.
– Значит не в то время ты сюда попал, – кивнула она, и, как показалось Семену, с долей радости в голосе, – ну что, пойдем?
Она неожиданно взяла его за руку и потянула в темноту арки.
Левой рукой Семен срочно пытался нащупать брелок с фонариком в правом кармане. Делать это было неудобно, но и отпускать ее маленькую и хрупкую ладонь совсем не хотелось. Но, как только они вступили во тьму, перед ними неожиданно вспыхнули дорожки. Сначала засветились серебряные ленты тропинок, а только потом как экран включили пасмурное небо.
Над садом висел туман. Такой плотный, что в паре шагов уже ничего не видно. Только смутные отсветы от дорожек, посыпанных теперь не серыми, а сверкающими прозрачными камнями. Семену показалось, что он наступил на россыпь бриллиантов.
Ксанка вздрогнула и вздохнула:
– Все-таки он появился.
– Давай идти просто след в след, – предложил Семен, – и не будем отпускать руки.
– Нельзя. Да и не получится. Пробовали всякие хитрые уже не раз, – Она сделала пару шагов вперед. Он, не отпуская ее ладонь, шагнул следом.
– Посмотри под ноги, – прошептала она.
Семен опустил взгляд. Ксанка уже стояла на другой тропинке. Те каким-то неуловимым способом изогнулись в момент его шага, и он попал на соседнюю.
– А если я перепрыгну к тебе? – спросил он.
– Не надо! Если наши судьбы переплетаются, то в конце мы и так окажемся вместе, а если нет, то ты умрешь, дойдя до порога Лабриса. Такие нарушения сад не прощает, – тяжело вздохнув, произнесла она, и вынула свою ладонь из его руки.
Ксанка решительным жестом перекинула косы за спину, поплотнее закуталась в платок и пошла по дорожке.
Семен направился по своей, стараясь на каждой развилке поворачивать в сторону девушки, однако так просто сад было не провести. Его тропинка развернулась под прямым углом, мостиком перевела через пересечения с теми, что вели к девушке, и направила его прочь. Вскоре силуэт Ксанки растаял в тумане.
«Будь, что будет!» – обреченно подумал он, и быстро пошел дальше. Дорожки теперь выбирал наобум – куда чуйка поведет.
Одна из тропинок почти заросла колючей травой. Пока Семен продирался, то сильно поцарапал лодыжку об острые как бритва серые стебли. На коже даже выступили бисеринки крови.
Чертыхаясь и поправляя изодранную штанину, он сделал несколько шагов, разглядывая на рану, и чуть не наткнулся на Ксанку. Та стояла к нему лицом и ждала. Хотя вроде совсем недавно была где-то далеко.
Семен тут же взглянул под ноги. Девушка стояла на его тропинке, прямо возле выхода, где дальше темнели пять ворот Лабриса.
– С тебя тоже взяли жертву кровью? – взглянула она на его ногу. Видя его удивление, показала на свою лодыжку. Там тоже виднелись капельки крови.
– А… что это значит? – осторожно спросил он.
– Не знаю, – растеряно ответила она, – никогда о таком не слышала.
Ксанка робко улыбнулась, осторожно взяла Семена за руку и повела дальше.
