— Может, то, что уцелело, скрывается сейчас на глубине! Там! Еще глубже! — вдруг взвился Дикарь и Циркач от неожиданности отпрянул. — Еще метров сто… двести… Может, меньше. Всего шаг остался, чтобы заглянуть в глаза самим себе… Предкам. Другой ветви. Иным людям нашей планеты. Ино — планетянам.
— Черт, — Циркач не скрывал раздражения. — Плетет черт знает что.
— Может, играет? — У Хамера чесались руки. — Пара ударов по ребрам вернет его в чувство.
— На поверхности все хрупкое, — Дикарь не слушал никого. Его взгляд блуждал по лицам, не задерживаясь ни на ком. — Пустота. Тысячи лет пустоты… А там, на глубине, все осталось неизменным. Мертвое. И живое. Еще шаг. Какими они будут, наши предки? Добрее? Или наоборот? Еще агрессивней чем мы? Что припасли они нам в качестве подарка? Шкатулочку Пандоры, пролежавшую десятки тысяч лет на глубине… Еще шаг…Нож! — крикнул он вдруг и изо рта его потекла пена. — Мне нужен нож! Если постараться, можно достать их оттуда! Всех! Постараться! Дай мне нож!!
— Циркач, он что, и правда? — Окулист шагнул назад, не отрывая глаз от беснующегося Дикаря.
— Не знаю. Все может быть, — пожал плечами Циркач. — Болевой шок какой-нибудь.
— Дай! Дай! — Дикарь сорвался с места, уже пойманный Хамером в перекрестье прицела. Прыгнул и вдруг, словно сломался в полете, взмахнул руками и рухнул к ногам Циркача. И затих, подстреленной птицей распластавшись по полу. Единственный глаз искал что-то на потолке, из ушей текла кровь.
Соблюдая осторожность, Окулист склонился над телом.
— Мертв. Зараза.
— Мертв? — Циркач вскинул голову. — Не верю я в смерть… последнее время. Хамер, на всякий случай подтверди контрольным.
— Понял, — Хамер кивнул и спустя мгновенье раздался одиночный выстрел.
— Возвращаться придется тем же маршрутом, — задумчиво сказал Циркач. — Ничего не поделаешь. Ловушки я помню. Но ты прав, Окулист. Пригодится нам паренек.
— Опять ловушки. — Убирая пистолет в кобуру, Хамер непроизвольно коснулся вздувшегося шрама на лице. — Дождик, блин. И молнии. И эти… И…
Он еще что-то бормотал себе под нос, но его никто не слушал.
Приму весьма ощутимо ударили прикладом в спину и она подчинилась, пошла туда, куда указали.
Трехъярусная пасть Театра Теней ждала, когда тьма проглотит свет. Тогда, во мраке, можно будет сомкнуть челюсти, перемалывая хрупкое тело Дикаря, впечатанное в бетон контрольным выстрелом в голову.
Судьба. Подарил человеку жизнь год назад, дал попользоваться и отнял. В качестве арендной платы.
Ариец аккуратно, словно боялся потревожить, перенес Дикаря на второй ярус. Мертвое тело почти ничего не весило. То ли настолько исхудал он за последние дни, то ли при первом знакомстве из-за долгого пути Арийцу показалось, что хрупкий на вид Дикарь был неимоверно тяжелым.
Он положил мертвеца на бетонный пол в одной из камер, вышел, плотно соединив расшатанные, выбитые из цемента, звенья прутьев. Крыс здесь нет. Прутья защитят от падальщиков, если вообще смелости у них хватит сунуться в это проклятое место.
Постоял некоторое время у прутьев. Ариец хотел сказать что-то напоследок, но настоящие слова прятались скрытой в тумане дорогой. «Пусть земля тебе будет пухом», «я буду помнить о тебе, друг», «прости меня» — затасканные, банальные фразы как истлевший саван мертвеца. Насквозь лживые, они расползались по швам, выставляя напоказ сухие, желтые мощи.
Чувство вины жгло. Ныло в груди, потом сместилось куда-то в спину, иглой вошло в позвоночник и напоминало о себе при каждом движении. Ариец пытался его заглушить звуком собственных шагов, скрипом лестницы, шумом дыхания. Бесполезно. В ушах по-прежнему звучал крик Дикаря. И перед глазами, безжалостно отталкивая свет фонаря, стыла на полу лужа крови.
Ариец был далек от мысли обвинять в чем-то мертвого диггера. Ни в чем зарекаться нельзя: неизвестно, куда бы он сам завел чужаков с выколотым глазом и сломанными пальцами.
Дикарь не был слабаком. Ариец знал это не понаслышке. Они познакомились год назад. Тот заброс дался Арийцу нелегко. Мало того, что он ступил на неизведанную территорию, так еще и заблудился. Усталый, он дошел до развилки и рухнул на торчавшую из воды ржавую катушку. Снял рюкзак, радуясь, что хоть ненадолго избавился от тяжести.
В тюбинге плескала в бетон мутная вода, затягивая радужными разводами дыры, оставленные сапогами. Где-то вдалеке перестукивалась капель.
Место, куда завела диггера жажда приключений на ту точку, что теперь мирно отдыхала, впечатляло. Пятачок — всего ничего, диаметром метром пять, на который выходили жерла целых четырех тюбингов. По числу сторон света они разбегались, неся сточные воды к очистным сооружениям.
Ариец сидел, раздумывая, куда бы ему податься, когда пятачок взорвался стуком автоматной очереди. Громкие звуки рассыпались по сторонам, лишая диггера ориентации. Он вскочил, напряженно соображая, откуда именно доносилась стрельба. Потом вдогонку полетел крик и Ариец, подхватив рюкзак, нырнул в левый тюбинг.