— Я тоже так думаю.
И она действительно так думала: есть задача — есть решение. Что бы ни ожидало впереди, оно больше не пугало.
Сколько Марика ни старалась, так и не смогла определить, какое количество препятствий ждет впереди — символы на карте неуловимо менялись. То их было четыре, то шесть, то возникали дополнительные бледные рисунки. Одним словом — хитрый Уровень. Но ей он все сильнее нравился. Впереди осталось больше недели выданного Арнольдом отпуска (как же кстати!) — она все успеет.
В кармане рюкзака покоились заветные семечки — четыре штуки, но впервые за все это время Марике вдруг показалось, что дело совсем не в них. Что дело в чем-то еще…
В пути? В движении?
В том, что вокруг так ласково светит солнце?
Так и не разобравшись с причинами хорошего настроения, она улыбнулась, подняла с земли шишку, закинула ее, целясь в ближайший ствол, промахнулась, но не расстроилась, а бодро зашагала дальше.
— Да ты покажи карту! Покажи. Не хочешь? И на моей, и, скорее всего, на твоей стрелка показывает туда, к горе, а на карте Тэрри она сразу после спуска указывала влево.
— Но на гору не подняться. Это отвес! А ступеней, как вчера, нет. Может, мы тоже сможем обойти слева?
— Если уж нам вперед, значит, должен быть способ забраться. И мы его найдем.
Поразительно. Марика никогда бы не подумала, что подобное возможно, но всего за час она успела пересмотреть свое отношение к этому розовощекому, смачно жующему яблоко увальню.
Рону.
Они оба к полудню вышли на это место — лысую полянку, окруженную ельником, и оба уперлись в вертикальную каменную стену, уходящую на добрый километр вверх гору, к которой даже не решались приблизиться — и так видно, что ступеней нет.
И вот уже час разговаривали. Да-да, просто разговаривали. Общались.
Для Марики — почти диковинка.
— И что, ты постоянно находишь фруктовые деревья?
— Ну, что-то я должен есть. Такого котелка, как у тебя, у меня нет.
— А у Лизи откуда?
— А-а-а… ляд ее разберет, откуда у нее.
Поначалу Марика, как и раньше, вела себя крайне осторожно и осмотрительно: пожитки не показывала, карту не открывала, секретами не делилась, но парень, который раньше казался ей недалеким идиотом, наедине вдруг проявил себя иначе: оказался крайне открытым и приятным в общении.
И уже в первые пять минут рассказал о том, что Лизи — эту командиршу в юбке — они с Тэрри тоже терпеть не могут и что оставили их на ступенях, отказавшись перебрасывать рюкзаками (что за дурацкая идея?), почти сразу же убежав вниз. Как дед прыгал? Да кто его знает; наверное, как-то прыгал. Жалко, если не смог, но не потащишь же на себе?
Да, ест он фрукты, сильно соскучился по нормальной еде, но так, наверное, и надо, иначе бы только и делал, что жрал с такой-то посудины. Поэтому ходит, ищет обозначенные на карте деревья и набирает с собой плодов. Не иначе сам Уровень хочет, чтобы он отучился пихать в рот что попало. Вон, даже похудел.
Когда Рон поднял засаленную кофту и с гордым видом подергал вдавившийся в пузо ремень на штанах, Марика едва не съязвила, что похудел он, видимо, не ахти как сильно, но сдержалась и промолчала.
Оказалось, что и спит он в палатке. Да, палатку нашел каждый (на этом месте рассказа Марику кольнула ревность — не одна она такая умная), а как было бы спать? Нет, спичек нет. Поел и на боковую. С Тэрри их путь пересекается часто, но не всегда: бывает, днями идут отдельно. Лизи вообще встретили только вчерашним утром — непонятно откуда она взялась, а имя волосатого парня? Нет, так и не узнали — молчаливый он.
— Семечко у меня одно, берегу его на конец пути. Больше просить не решился — стыдно.
Про ее желания спрашивать не стал, проявил тактичность. Искренне интересовался появлением Арви — не кусается? И ест все подряд? Здорово, наверное, иметь такого попутчика…
Наблюдая за блеском веселых голубых глаз, за беспрерывной жестикуляцией пухлых рук и слушая несмолкаемый треп, Марика чуть размякла, успокоилась и даже начала отвечать. В конце концов, показала и карту.
Пять минут спустя к компромиссу так и не пришли. Рон догрызал третье яблоко и глазел на вершину утеса, где плыли белые облака, слушал шумящий позади лес; в желтоватых, завивающихся колечками волосах запутались солнечные лучи.
Молодой он, здоровый, веселый. Эдакий бычок. И не такой туповатый, как казалось раньше, думала Марика, рассматривая переходящий в толстую шею затылок и краешек виднеющегося из-за розовых щек носа. Открытый, доброжелательный. А бычился, наверное, из-за того, что Тэрри подначивал. Нет, конечно, она бы такого, как Рон, никогда не выбрала себе в спутники жизни: ни лоска, ни стиля, ни нужной ауры, — да и в друзья бы тоже не выбрала: простоват, — но и сторониться бы теперь уже не стала. Не язвит, никого грязью не поливает, вместо этого сидит и оптимистично думает над решением проблемы.
Молодец. Можно уважать.
Диковинно, однако, что они вообще здесь встретились, на этой поляне.
— Кот твой яблоки ест, как думаешь?
— Я не пробовала ему их давать.
