Она вообще привыкла с ним делиться — не скрываясь и не таясь — всем подряд: и страхами, и жалобами, и радостью. С другими не могла, а с ним — да. Наверное, потому что человек хороший — спокойный, расслабленный, всегда уверенный и гармоничный. С таким хотелось быть рядом и дышать одним и тем же воздухом, чтобы не пропустить заглянувшее на огонек чудо, рядом с таким верилось в свои силы. И не стыдно, что грязная и непричесанная. И без косметики…
В общем, да, она немножко скучала. И всячески пыталась себя убедить, что это нормально. Ведь это естественно — скучать по тому, с кем комфортно? Другу, просто мужчине, человеку?
Расплести клубок запутанных рассуждений Марика уже не смогла: потихоньку, ощущая парение крохотных огоньков сквозь закрытые веки, сползла в сон.
Во сне она увидела себя стоящей на той же поляне, что и днем. У погасшего источника и восьмиугольной плиты. То же время суток, та же морось вокруг, только необычно тихо. Совсем тихо, как не бывает наяву: ни шелеста крон, ни пения птиц, ни дуновения ветерка. Марика вновь обошла плиту по периметру и приблизилась к одному из парапетов с раскрытой книгой. Удивилась и обрадовалась, когда поняла, что непонятные ранее символы теперь превратились в слова, которые можно прочитать. Вгляделась в знак воздушного потока, затаила дыхание и прошептала:
Вопросов почему-то не возникло. Строчки проникли в разум беспрепятственно и породили там ощущение безмятежности. Нужно просто отпустить эмоции, отпустить вообще все… перестать быть привязанным — вот что там сказано.
Она кивнула самой себе, убрала ладонь с прохладной каменной страницы и отправилась ко второй книге.
Здесь знак звезды и тоже что-то сказано. Рука легла на строчки, зашевелились губы.
Марика задумалась. О чем пытается сказать эта надпись? Что нет белого без черного? О контрасте, который позволяет различить, что хорошо, а что плохо? О том, что если вокруг все станет хорошо, то пропадет истинная суть вещей — все перестанет восприниматься тем, чем должно?
Любопытно. И загадочно.
Она, словно опасаясь не успеть, быстро зашагала к следующей книге. Нужно узнать, что написано в остальных двух. Обязательно узнать.
На той странице, где сверху лежал знак цветка, обнаружилось следующее послание.
Здесь она не поняла ровным счетом ничего. Слова, вроде бы, ясны, а вот смысл ускользал. Ладно, заучит строки, попробует разобраться позже. И, бормоча только что прочитанное четверостишие себе под нос, Марика подошла к четвертой последней книге.
Здесь символ Крыльев. Или же это Врата?
Зашевелились в тишине губы; поползли по строкам пальцы.
Тут она запнулась, не в силах разобрать последний символ — «от живых»? Там сказано «от живых»? Нет-нет, что-то другое… Марика зажмурилась, напряглась, пытаясь ухватить расползающийся в сознании ответ — правильный ответ, — и едва не застонала, чувствуя, что не выходит. Ну, давай же, сложись последнее слово! Пальцы застыли над знаками; ладонь дрожала.
— Четверых. Там сказано «четверых»! — выдохнула она секунду спустя с триумфом. — «Прошенье нужно четверых».
Стоило ей сложить текст со всех четырех книг воедино, как плита в центре засветилась; от нее вверх начали струиться лучи.
— Это же… — Зрачки непроизвольно расширились, а сердце перешло на галоп. От нахлынувшего вдруг осознания Марика вдруг начала дрожать, как осиновый лист, и все никак не могла закончить фразу. — Это же Источник Здоровья!
Прозвучавшая в воздухе фраза губительным образом повлияла на сон — окружение завращалось и принялось рассыпаться, тонуть в бурой пыли.
— Нет, только не это… еще не сейчас… я ведь не успела…
Марика попыталась задержать разрушающуюся на глазах картину, бросилась в центр воронки, но обо что-то запнулась и начала медленно падать — сползать в ничто, кружа посреди осколков восьмигранной плиты.
А затем вздрогнула и проснулась. Сжала пальцами край стеганого одеяла, повернулась на пружинистой кровати, посмотрела на бордовую в белый цветочек занавеску, сквозь которую светит луна и… застыла.
Создатель помоги ей!
Она проснулась не там. Не в палатке, где должна была, где спит сейчас.
