— Я называю ее Долиной Золотых листьев или Золотой долиной. Там всегда стоит бархатная осень и чудесная погода. Странное, но очаровательное место с застывшим временем. Вам очень понравится, я думаю.
— А вы часто там бываете?
— Иногда. Когда хочется тишины и покоя. Какого-то особенного, светлого покоя.
Марика откусила кусок горячего, но нежного мяса и качнула в руках палочкой; впереди, в низине, под покровом ночи дремал лес; волнистая шапка из крон напоминала бархатистое море. Если присмотреться, то, несмотря на тьму, можно разглядеть ветки, стволы сосен, прогалины. Как будто что-то невидимое подсвечивало картинку тому, кто желал увидеть детали — включало невидимые фонарики, мол, на, смотри. Над лесом застыла тишина и далекое бесконечное небо, с которого глазели, перемигиваясь, любопытные звезды.
Они ели шашлыки. Да, самые настоящие.
Майкл выстругал ножом две пригодные для жарки палочки, Марика долго и нудно объясняла котелку, что от него требуется: рисовала мысленные картинки, пыталась передать вкусовые ощущение. Мини-повар думал дольше обычного. А после неожиданно выдал вполне себе пригодные для жарки кусочки — уже маринованные и в специях.
Она понюхала и радостно улыбнулась. Арви понюхал и чихнул.
Костер все еще пах жиром и мясом, будто угли поспешили впитать свою долю— вам вкусно и нам тоже. Шашлык таял на языке.
Откуда мясо? Кто мариновал?
Марика более не задумывалась об этих вопросах. Есть, и радостно.
Она все еще на Магии, дошла почти до самого конца, осталось немного… Скоро сможет обедать в дорогих ресторанах, заказывать обычную, приготовленную живыми поварами еду и не гадать об устройстве странных предметов. Скоро многое останется в прошлом.
А пока есть это место. Этот бесконечный, похожий на выпуклую сеть с древесной текстурой лес; есть лежащий, нет, даже развалившийся у ног Арви; есть четыре семечки в кармане — семечки, которые она сумела сохранить, несмотря ни на что. Не потерять, не потопить, не отдать.
И даже не набрать лишних. Хотя могла бы.
Майкл жевал шашлык с удовольствием. Как будто не мог просто открыть дверь в Нордейл, зайти в ближайшее кафе Раамской кухни и попросить жареный кусок мяса.
Нет, здесь все казалось особенным. Нежным, чудесным и именно особенным.
Трещали подброшенные в костер дрова; кружили, хаотично устремляясь в небо, искры.
— А бабочка? Что она означает?
Он так и не объяснил про второй символ. А теперь смотрел на нее с улыбкой.
— Это Пруд Бабочек. Уровень редко открывает его путникам, и я бы не хотел смазывать ваше впечатление о нем своими рассказами. Пруд расположен в центре Золотого Леса, там очень хорошо сделать привал на денек, отдохнуть, покупаться. Заодно половить бабочек. Вдруг получится?
Марика так и не поняла — шутит проводник или нет. Зачем ей ловить бабочек? Но покупаться можно, это с удовольствием.
— Получается, я уже завтра туда дойду?
— Скорее всего. Даже, я бы сказал, к обеду. Так что сегодня можете ложиться спать в предвкушении хорошего дня.
— Слушайте, — вдруг выпалила она едва подумав, — а пойдемте со мной? Если вы не заняты…
— С вами?
На лице Морэна плавали оранжевые отсветы от переливающихся углей, глаза смотрели удивленно.
— А почему нет? Ведь вместе будет веселее, мне будет с кем разделить радость и впечатления от нового места. А вы просто отдохнете. Покажете мне все. Ведь… — в этом месте она запнулась, пережив очередной прилив нахлынувшей грусти. — Ведь мой путь уже почти закончился.
Наверное, он почувствовал ее тоску, потому что спустя минуту раздумий ответил:
— А пойдемте! Зайду за вами в десять. К этому времени уже проснетесь?
— У меня нет часов, — Марика рассмеялась. — Но, наверное, уже проснусь.
— Ничего, я постучу по палатке, если что. Песню спою.
«Серенаду», — шутливо прозвучало без слов.
Какое-то время они смотрели друг на друга улыбаясь.
Он. Она. Костер.
И причмокивающий во сне сервал.
Привычно нависал сверху треугольный свод палатки; тускло светилась поверхность зеркала.
«Над нами, наверху, есть нечто. То, что правит этим миром и другими».
Очередная не то сказка, не то притча; Марика читала ее с удовольствием.
— А есть другие?
«Есть. Но сейчас не об этом. Оттуда следят за каждым: смотрят, наблюдают, ведут».
— Что значит ведут?
Лао сформировало еще один абзац текста. Если бы в ручку был встроен индикатор эмоциональности предмета, он бы показал, что в эту минуту зеркало чувствует себя важным, пыжится от гордости за выдаваемые знания, радуется, что кто-то слушает, по крайней мере, так казалось.
Майкл ушел некоторое время назад, снаружи догорали угли; под одеялом было тепло и уютно. Почти просохли от вечной сырости сапоги.
«У каждого, кто находится в этом мире, есть Путь. Путь намеченный Создателем, Путь, соответствующий замыслу — единственно верный для каждого. Люди, сворачивающие с него, всегда получают шанс вернуться, но не всегда возвращаются. За этим наблюдают. За суету, спешность и сомнения отдаляют желаемое, выстраивают новые препятствия. За спокойствие и неспешность хвалят…»
— А как хвалят?
