Она смотрела в сторону, краем глаза замечая, как шевелятся губы Майкла-призрака. Туман поглотил звуки, оставив лишь всевозможные оттенки пепельного. Туман… Вот уже несколько часов один и тот же туман. Совсем такой же, как в Лао…
При мысли о Лао в голове всплыли и строчки: «Не верь. Ничему, что увидишь», – и впервые за прошедшие несколько часов этот совет стал ей понятен.
«Зря ты говорило „не верь“. Верить стоит, ведь это мои страхи, вот они все и пришли ко мне в гости. Но дело ведь не в этом, Лао… совсем не в этом… Не в них, а во мне, понимаешь?»
Проведя мысленный диалог с зеркалом, Марика вскинула голову, и голос Майкла, говоривший что-то о «преобладающей в людях гордыне и жадности», дрогнул.
– А знаете что? – вдруг спросила она громко, обращаясь ко всем присутствующим одновременно. – Вы правы. Да. Вы все у меня есть.
Толпа вокруг зароптала. Темные брови проводника удивленно поползли вверх; теперь она была уверена, что он ненастоящий – настоящий Майкл ни за что бы такого не сказал, – и усмехнулась.
– Знаете, может, я и не самый лучший человек. Но и не настолько пропащий и гадкий, как вы все мне тут пытаетесь показать. Вы думаете, я не смогу справиться со страховкой, если моя машина разбита? – она отыскала взглядом очкарика в клетчатой рубашке. – Вы думаете, мне будет сложно сходить и заполнить все бумаги? Да, я боюсь, что ее разобьют или угонят, но не настолько, чтобы сейчас же рвать отсюда когти. Поэтому засуньте ваши бумаги в задницу. Я не сяду на первый же поезд «Магия – Нордейл».
– А ты? – Марика обернулась к Ричарду. – Ты хоть восемь новых женщин найди. Почему-то именно теперь мне стало ясно, что я даже не расстроюсь. Холеный ты болван. А тебя, Эмили… – Марика повернулась к бледной подруге. – Тебя я приглашу в гости и извинюсь за то, что так долго не звонила. Нет, я не буду говорить, что ты хуже, потому что ты ничем не хуже меня. И я буду рада, если мы просто вспомним былое и порадуемся.
Настал черед Майкла. Она повернула лицо к лжепроводнику и хмыкнула с горечью:
– А вам я, знаете, что скажу? – на сердце все равно почему-то потяжелело, хоть мужчина и не был настоящим. – Даже если вы не возьмете меня в ученики и не будете ничего объяснять, я как-нибудь пройду. Да, дойду этот путь до конца и научусь тому, чему способна научиться. Пусть я не самая способная или достойная по качествам, как вы считаете, но все же у меня есть шанс. Да, есть. И я его не упущу. Если уж не вас, то попрошу небо, чтобы помогло мне понять и осознать то, что я должна понять. И оно поможет. Я точно знаю, что поможет найти мне правильную дорогу. Так что идите вы тоже со своими нравоучениями в задницу!
И она прошла мимо них, мимо него, мимо собравшейся толпы в привычный туман. Но уже без прежних ощущений – да, все еще в растерянности, потому что она маленькая, а мир такой большой, и делать придется много, но уже без прежнего страха.
Каждому в этом мире дается шанс. Каждому. Да, будет еще больно и страшно, но покуда есть ноги, она будет делать шаги.
А спустя несколько метров, приготовившись ступить на низенькую травяную кочку и занеся для этого ногу, Марика неожиданно вышла – почти выпала – из тумана на дневной свет.
Уже на другом краю поляны.
Он нашел ее – бледную, как тень, и непривычно тихую – на той же опушке, откуда они вчера отправились в коттедж. Ни костра, ни котелка в руках, ни палатки сзади; дрожащие руки беспрерывно гладили шерсть сидящего у ног сервала.
Майкл потряс в руке картой.
– Мы должны были посмотреть на нее с утра! Я бы заметил, что там появился этот символ!
– Заметили бы, и что? Посоветовали бы мне не идти?
Голос Марики звучал глухо. Голос измотанного, просевшего на энергетике человека.
– Нет, я бы не смог такого посоветовать. Но, может, о чем-то предупредил бы.
– Меня пыталось предупредить Лао. Только тщетно.
Она была полностью выбита из колеи, и это понятно. Долина Страхов. Черт возьми, Уровень очень редко давал это испытание, но Марику тестировал по полной. Морэн до сих пор не верил, что вновь видит это обозначение в виде воронки на чьей-то карте: до этого он видел его лишь дважды, и в последний раз – больше года назад. Вот почему планшет сегодня поставил напротив ее имени «+10». Десять баллов – это, конечно, хорошо. Вот только сложно, очень сложно. Были и те, кто из этого места вовсе не выходил.
– Это за стиралку, да? – задала Марика вопрос, который совпал в этот момент с его собственными размышлениями.
– Не думаю. Не знаю… – он выключил фонарик, сложил карту вчетверо и с тревогой посмотрел на звездное небо. – Вы говорили, что символы и так беспрерывно меняются, так что нельзя сказать с уверенностью, за стиралку ли. Так, давайте я сложу костер, вы отогреетесь, заодно немного расслабитесь. Вы поели?
– Нет.
Он не удивился.
– Распаковывайте палатку, доставайте котелок. Сейчас поужинаем.
Ее нужно как-то отвлечь. Человек, прошедший через долину, отходит долго, испытывая в голове «эхо» – звенящие, бьющиеся о края сознания голоса, картинки и отзвуки, тень погружения на иные слои восприятия.
