- Зато я соскучился по работе.
Картошечка вышла у повара удачной – такой, как он любил: золотистой, хрустящей, посыпанной солью и укропом; Эльконто с наслаждением облизал пальцы.
- Ты что-то там жрешь, мне кажется…
- Не жру, а кушаю. Картошечку.
- Ты неисправим. – Доктор на том конце усмехнулся. – Слушай, я по какому поводу звоню – она еще не нашла у себя на ноге тату?
Дэйн на секунду подвис, нахмурился.
- Нет пока. По крайней мере, вопросов про нее не задавала.
- Если бы нашла – задала. Я приеду, сегодня вечером, пообщаюсь с ней, усыплю. Заодно привезу кожную краску, которая сведет этот штрих-код. Ни к чему нам пока проблемы.
- Точно.
Лагерфельд помолчал. Затем поинтересовался:
- Как твой день. В целом?
- Нормально. Я выдал ей денег, она что-то докупает. То, что я забыл.
- Надеюсь, это не нитроглицерин в аптеке…
- Типун тебе, Стив!
- Или что-то без клубничек…
- Шутник, блин.
Эльконто запихнул в рот сразу несколько хрустящих соленых ломтиков и принялся жевать.
- Слуфай, за тащку я хотел тебя отдельно поблагодарить…
- Прожуй сначала, увалень!
- Сам такой!
- Так понравилась, значит?
- Особенно даме.
- А тебе?
- Блин, не поверишь, и мне тоже.
- Я знал, знал. - Стив довольно помолчал. – А ты чего опять ешь-то? Голодный? Тебя не кормят совсем?
Эльконто поспешно сглотнул и радостно поделился:
- Кормят! Не поверишь – кормят, и очень хорошо. Яйцами, тостами, джемом, кофе варят свежий…
- Я знал, что ты быстро привыкнешь к семейной жизни. – И, прежде чем друг успел разъяренно взвиться на подколку, доктор быстро добавил. – Хорошо, что не шрапнелью, порохом и твоими собственными ляжками – это пока главное. Все, я побежал, буду у тебя вечером. Держи ухо востро и наслаждайся жизнью.
Эльконто ничего кроме «Уммхх… Амммхх…», «флуфай, ты…» и «фтой!» так и не успел добавить.
*****
Он оказался прав.
Когда они вновь встретились у выхода из центра, Ани держала в руках четыре – ЧЕТЫРЕ – набитых под завязку пакета. В одном покоилась коробка с щипцами для завивки, из другого торчал кожаный ремень дамской сумочки, и только Создатель знал, что находилось еще в двух. Наверное, как он и предполагал, лосьоны, косметика и прочая дребедень.
Щеки дамы румянились, глаза сияли.
- Все успела?
- Да!
- И ты накупила это все на тысячу?
- Ты что! У меня еще много осталось…
Он, не спрашивая и зная, что с пакетами в руках она не сможет сопротивляться, засунул ей в кармашек на блузке еще несколько сотен.
- Пригодятся.
- Дэйн! Я тебе наоборот сдачу хотел отдать!
- Лучше булочек мне испеки.
- Каких булочек?
- Или печенья. У тебя же в этих книгах есть рецепты печенья?
Ани удивленно открыла рот.
- У меня целая книга по выпечке.
- Вот и порадуй старика. Согласна?
Она кивнула так браво, что ей на лицо упала длинная челка, которую он, замешкавшись, все же убрал за ухо.
- Давай сумки, шопоголик…
- Я все верну!
- В виде пустых коробок и баночек…
- В виде денег!
- Не вернешь – не возьму.
- Возьмешь, никуда не денешься!
- Сказал – нет!
- Да-а-а!
- Так, ты уже орешь на меня так громко, будто мы все-таки перешли на стадию «чувак, ты начал меня раздражать».
Ани запнулась, на секунду остановилась, грозно взглянула на него, а затем неожиданно звонко рассмеялась, чем привлекла заинтересованные взгляды проходящих мимо людей.
- Еще не перешли!
- Ну и, слава Богу…
Нет, она определенно нравилась ему тогда, когда ничего не помнила. Ни тебе ножей, ни злобной ненависти, ни сплошной дурости или неадекватности. Девчонка и девчонка – вполне себе нормальная. Если так пойдет и дальше, он, возможно, даже сможет начать наслаждаться их сожительством во время ее кратковременного периода «забвения».
Жизнь – странная штука. Не всегда понятная, но, по крайней мере, кормили его хорошо, а теперь пообещали и печенье. Теперь смотреть в будущее определенно стало веселей.
*****
Машина вот уже час кружила по проспектам, улицам, аллеям, проезжала по площадям, колесила по спальным районам.
Так попросила она, Ани.
« - Повози меня, пожалуйста, по городу. Возможно, это поможет мне вспомнить…»
Возможно. Но он специально не проезжал мимо того отеля, в котором – он знал – она работала и мимо еще одного места – ее настоящего места жительства – восьмиэтажного неприметного блочного дома на 12й авеню. Незачем. Не сейчас. Когда-нибудь, когда вспомнит…
- А я могла бы жить здесь, представляешь? – Тонкий пальчик ткнул в монументальное строение с колоннами и лепным фасадом; глядя на ее профиль, он видел, как часто хлопали пушистые ресницы.
- Это музей киноискусства.
- Да? Тогда, например, вон там.
И она указала на возвышающийся вдали стеклянный синий небоскреб.
- Ого! Тогда ты была бы богачкой. Там сплошные пентхаусы!
- А, может, я и есть богачка?
- Может, кто же спорит?
- Вот возьму и узнаю – вспомню – что у меня миллионы в банке.
- Из-под крема для ног.
- Ты ведь не знаешь!
- Не знаю. – Миролюбиво согласился Эльконто. – Это хорошо, если так окажется. Ты порадуешься.
- А ты?
- А я что?
Он удивленно посмотрел на ее освещенное радостью лицо, которое сохраняло это выражение весь день, и ему почему-то было от этого приятно.
