С робким, недоверчивым удовольствием подставили лица под теплое и родное солнце, да так и уселись на нагретую лестницу, не желая уходить. Неожиданно тепло для весеннего дня. Да и лестница широкая — никому не мешаем. Мы с Леной устроились чуть ниже, наше колдунское сопровождение — выше на два ряда. Тишина и идиллия начала рабочего дня.
— Сережа, — после продолжительной паузы произнесла Лена.
— Ау?
— А мы ведь там… Тогда… Не предохранялись.
— Угу.
— Вот я думаю, что сыну сказать, когда вырастет… — Смотрела она на небо. — Что его отец летчик или полный мудак.
— Великий шаман. — Важно уточнил я.
— Значит, не летчик…
— Лен, сына — признаю. — Не сдержался я. — Что ты, в самом деле…
— Нет, ну почему же? — Продолжила она, игнорируя мой ответ и заводясь. — Кем надо быть, чтобы утаить на работе межмировой портал? И шастать туда?!
— Я его закрыл. — Буркнул я.
— Шкафом?!
— Почему? Гипсокартоном.
— Ох… — Покачала она головой. — Точно не летчик.
— Вон, твои едут, — смутившись от диалога, как на спасителей кивнул я на два черных микроавтобуса, вопреки запретительному знаку подкатывающих прямо к крыльцу.
— Что-то они быстро, — удивилась Лена, но тут же перешла к жесткому прессингу. — Рассказываешь все подробно и в деталях, ничего не скрывать и не укрывать.
— Лен, если что, благодаря мне ты мир сегодня сможешь спасти. — Попенял я ей. — Может, забудем, что были в этой истории «мы»? И хватит одной тебя, прозорливой и отважной?
— Все будем делать по закону. — Нахохлилась она, глядя на ступеньки перед собой.
— Тебе — премию и звездочку. Нам — сроки?
— Никакие не сроки, — дернула она плечом. — Расскажете все чистосердечно, со всеми обстоятельствами дела.
— Чистосердечно?
— Да. Ничего не скрывая.
— Прямо всю-всю правду?
— Именно.
— И она нас спасет? — Терпеливо уточнил я. — Слово офицера?
— Гарантирую.
— Хорошо. Вот тебе самая главная и чистосердечная правда: Лена, я тебя люблю. Выходи за меня замуж. — Произнес я глядя девушке в глаза, осторожно подхватив ее за руку.
— Но…
— Ты слово офицера давала.
— Я согласна, — отвела она смущенный взгляд. — Только это все равно ничего не меняет.
— Как же? — Мягко коснулся рукой я ее затылка перед тем, как совместить губы в чувственном поцелуе. А затем продолжил мягко, пока она восстанавливала дыхание. — Супруги ведь могут не свидетельствовать друг против друга? И это будет по закону.
— Ну, я подумаю, — чуть порозовев, с легкой грустью прошептала Лена, глядя как автобусы резко тормозят напротив крыльца.
Только вот бойцы, высыпавшие из-за откатных дверей, отчего-то бодро протопали мимо, быстро скрывшись внутри министерства, не обратив на нас ни малейшего внимания.
— Интересно, — озвучила девушка и мое недоумение тоже.
— Привет, Лен, — подошел тем временем к нам мужчина средних лет в форме и с папочкой на руках. — Ты тоже тут?
— Как это «тоже»? — Уточнила она с легким недоумением.
— Так по делу РЖД? — Поправил он фуражку.
— Нет, а что за дело?
— А, так ты еще не в курсе, — хекнул он с довольством, будто радуясь, что может рассказать еще кому-то. — Представляешь, на наш пост в Шарапово, ну который в съемном доме, захватчики земли наехали! — Гоготнул он.
— Да ну? — Недоуменно уточнила Лена.
— Ага! Ногой дверь пинали, выйти требовали. А потом как заявят — продавай дом, либо ночью сожжем ко всем чертям! А у нас там пять человек с оружием! Ну этих сразу мордой в пол и по полной крутить. И веришь, нет, следы заказчиков прямо в министерство ведут, — тыкнул он пальцем в сторону двери. — О, вот они идут, кадры наши.
Вслед за его взглядом, повернулся влево и тут же почувствовал, как от охренения и непонимания челюсть падает до земли.
Удерживая за скованные наручниками руки, из здания выводили моего шефа, Эдуарда Семеновича, переступающего со смурным видом, и зам. шефа Анну Михайловну, в пику ему бешено вращавшую головой и увещевавшую, бойцов, ее ведших, что вообще не при чем, и это какая то ошибка. Тут ее взгляд упал на меня и она мощно дернулась в мою сторону, тут же затараторив:
— Сережа, скажи им, что это не я! Скажи им что это ты, Сережа! А я тебя вытащу, я найду деньги! Сережа, ты же меня любишь!
— Уведите, — лениво махнул рукой офицер, и истеричное бормотание сместилось в сторону фургона, где и скрылось. — Вы не обращайте внимание, — посмотрел он на мой ошарашенный вид, — Такое бывает.
Тут из здания вышел сам министр в сопровождении еще одного бойца. Я уж подумал, что вообще полный край — но нет, на Андрее Сергеевиче наручников не оказалось. Да и шел он не под конвоем, а скорее по-приятельски рядом. Вон — сигарету попросил и ему дали.
— Здравствуйте, Андрей Сергеевич, — поднялся я, пока тот не закурил.
— А, Сережа, — каким-то постаревшим голосом выдал он, подходя ближе.
Сделал знак, и офицер, стоявший рядом с ним, самолично поднес ему огонек.
— Спасибо, Виктор Алексеевич, — благодарно кивнул ему министр. — Вот так вот, Сережа. Видел, да?
— Да, Андрей Сергеевич, — все еще обескураженно от происшедшего кивнул я.
