— Думаю, мы не договоримся. — И добавил, опережая дернувшегося было колдуна. — Вообще не договоримся. Ни при каких обстоятельствах.
— Почему? — Спокойно произнес Мерен. — Я вижу, ты любишь красивых женщин, у тебя их много. Я дам еще больше. Я дам тебе власть. Дам знания.
— Мне всего достаточно.
— Так не бывает, — фыркнул он. — Ты просто молод. Пока что молод. Мое предложение в силе, Сергей Никитич Кожевников. Ради того, чтобы вернуться, я тебе все прощу. И все исполню.
— Боюсь, тебе еще очень долго не видать родного мира, — без всякого сожаления посочувствовал я. — Лена, когда уже будет автобус? И Лилия, чудо мое, прибери веником деньги под мою кровать и накрой чем-нибудь.
— Отдадите этим… Полиции? — Фыркнул Мерен. — Старика без документов? За что?
— За убийство человека, в котором ты признался. За Олега.
— Этого, двуслогового? — Иронично спросил он.
— Мерен, ты кое-что не понимаешь в этом мире, — наклонился я к нему. — Тут все в первую очередь Граждане Российской Федерации. Три слова, четыре слога, понял? А потом уже имя. Тут нельзя убивать просто так, Мерен.
Тот, как показалось, проникся.
— Но полиции мы тебя действительно не отдадим. За тобой приехали люди куда серьезнее, — добавил я, отметив знак Лены, до того выглядывающей нужную машину в окно.
Прибыли ее коллеги.
— Тогда я договорюсь с ними. — Спокойно произнес Мерен. — Я умею договариваться, Сергей. У меня есть, что им предложить, поверь мне.
— Хочешь угрожать?
— Глупость, — поморщился он. — Какой же ты еще наивный, даже первой сотни лет нет… Я сохраню свое предложение, но только в части ученичества. Потому что когда в ваш мир, как когда-то в наш, придет Мертвый Лес и колдовство — волна за волной, уровень за уровнем… Они сами выпустят меня. Они сами будут искать таких как я, чтобы продлить агонию своего мира, разрываемого чудовищами и безумными божествами. Они будут молить нас взять себе учеников, — окреп его голос. — Тогда я скажу им, что выбрал тебя. И я, Сергей Никитич Кожевников, буду тебе самым жестоким учителем.
— Лен, помочь его грузить?
— Сами справятся, — сказала она и впустила в дверь трех бойцов, действительно сноровисто упаковавших Мерена и на плече одного из них забравших с собой.
— Ерунда это все, да ведь? — Спросила Лена.
— Само собой, — качнул я плечами.
— Сергей! — Раздался крик Лилии из моей комнаты. — Это чей бюстгальтер под твоей кроватью, а?!
— О! Это старая легенда, в которую вы ни черта не поверите…
Лето в этом году выдалось холодным, так что виды позагорать на даче обернулись задумчивыми прогулками вокруг дома в вязаном пуловере, да легкими работами по хозяйству. Домик в Шарапово было решено не продавать — место уж больно хорошее, тихое, плюс ветку международной железной дороги, из-за близкого портала, перенесли севернее. Не будет тут большой стройки — можно планировать надолго вперед и спокойно жить.
Да и соседи успели позабыть события прошлой весны. Вернее, не связывали меня с ними, оттого жилось без излишнего внимания, в добрососедских отношениях с окружающими.
Урожай было решено не сеять, а на простаивающих площадях разбить фруктовый сад. Вот, поглядывал теперь на черенки, высаженные собственной рукой, да на горе-работниц покрикивал.
— Ну кто так красит, Сава? — Попенял я девушке, задумчиво расчерчивающей по забору пентаграмму. — Я же просил, кисточкой просто вверх и вниз!
— Ой, я задумалась!
— Ваш чай, господин, — спасая сестру, подскочила ко мне Саня и принялась строить глазки.
— Отпей и ты из моего кубка.
— Я только что отобедала, не хочу.
— Тогда траву вон, полей. — Обреченно махнул я рукой.
Один убыток от их трудоустройства.
Оказывается, долго жить вдали от меня колдуньи не могут, а государству они вообще не нужны — потому как не нашлось человека, который рассказал бы об их способностях. А красивых и без образования у нас и своих хватает.
Так что где-то через недельку после явления Мерена, пришлось извиняться перед подъездными старушками вновь — в прошлый раз кое-как откупился тортиком и историей про сумасшедшего родственника из деревни, а вот теперь две «Смуглянки» ушли за буйное поведение и штурм первого этажа симпатичными представительницами колдунской профессии. Хотя старушки звали их иначе — менее социально ответственными.
В общем, пришлось покупать колдуньям квартиру на своей лестничной площадке и кое-как обучать хозяйственным премудростям двадцать первого века.
А так как нормальный человек обязан работать, чтобы чувствовать себя нормально — то и предоставил им работу. Несложную, спокойную, но которую они все равно с невероятным упорством умудрялись запороть.
Покраску они воспринимали, как необходимый ритуал защиты дома, и с невероятным упорством рисовали в тайне от меня непонятные письмена. Просьбу сварить чай — требованием предоставить убойный допинг, от которого хочется приставать к дверце шкафа с неприличными намерениями (в прошлый раз кое-как Леной спасся).
