– Не подхожу я для такой работы. Эта контора занимается гастролями артистов, ну, мы должны предусмотреть все. Допустим, Киркоров ростом два метра, следовательно, надо предупредить гостиницы о размере кровати «кинг сайз»! Еще обязательно объяснить принимающей стороне все требования к звуку, освещению, гримеркам. Потом начинается! Один пьет «Святой источник» с газом, другому подавай «Эвиан» без пузырьков, третий желает коньяк, но обязательно «Хенесси» V.S.O.P. Подтанцовки требуют шоколад определенной марки, подпевки гоголь-моголь из гусиных яиц. Звезда начинает растопыривать пальцы и кривить нос при виде гостиницы. Занавески в номере только голубые, подушек восемь, сортир чтобы с розовым сиденьем, а туалетная бумага синяя, в зеленую крапинку. Я обязана заставить принимающую сторону все это обеспечить, или купить самой, или припереть, допустим, в городок Малые Вяземы, иначе их эстрадные величества распсихуются и откажутся петь, плясать и веселить народ. Кстати, настоящие звезды совершенно не выпендриваются.
Вот, рассказывали мне, Алла Борисовна Пугачева, уж звездее не бывает, прибыла в городишко, не помню какой. За кулисами туалета не оказалось, надо идти сквозь толпу к деревянной будке типа сортир. И что? Примадонна в платок замоталась, чтобы народ не узнал, и почапала. Местная администрация давай извиняться, а Аллочка тихо так ответила: «Вы, конечно, жуткие говнюки, могли уж биотуалет купить, но люди ведь заплатили за билеты, они ко мне пришли, я концерты никогда не отменяю». Вот это профессионализм! Впрочем, и Орбакайте, и Газманов, и Алена Свиридова, и Гурцкая без всяких закидонов, только по делу, их волнует не марка автомобиля, поданного к трапу, а звук, свет, электророзетки для инструментов, одним словом, то, как пройдет концерт. Зато те, кто только выполз на сцену… О! Тут по полной программе. Чем моложе и неопытней, тем сильней раздувают щеки. Вот, Андрей Раков, слышали про такого?
– Нет.
– То-то и оно! Пять минут поет, а гонору! Лимузин, номер люкс, ящик коньяка, синий халат, розовые тапки, креветки с дыней и, заметьте, никаких просьб с профессиональной стороны! Да и понятно, рот разевает под фанеру! Теперь вот Дуглас! Взбрело ему в голову папайю есть! А принимающая сторона идиотничает, делает вид, что первый раз про этот овощ или фрукт, уж не знаю, как правильно, слышит! Если Дуглас концерт сорвет, меня уволят, придется на биржу топать, а дома мама больная и сын-студент. Вот Катя Кривицкая, спасибо ей, написала на бумажке, как ругаться! Я до сорока пяти дожила, а мата не знала, теперь читаю в трудных ситуациях, обычно помогает, здесь нормальной речи не понимают, но сегодня не получилось!
И она тихо заплакала.
– Дай-ка я попробую! Набери номер.
Галя послушно потыкала в кнопки.
– Держите.
– Алло, – послышался гнусавый голос.
– Слушай, ты… гнутый, – спокойно завела я, – чтоб у Дугласа была папайя, свежая, сочная и ароматная. Не то… будет тебе. Явится продюсер и глаз на жопу натянет. Бери… в зубы и скачи в магазин, недоумок…, козел…, вонючка…! Нашел с кем шутить! Билеты продал?
– Да, – заблеял собеседник.
– Имей в виду, Дугласу все равно заплатишь… спел он концерт или нет, никого не…. А зажмешь «капусту», мигом наша «крыша» наедет! Сказать, что они с тобой сделают?… в кофемолку засунут и включат, будешь, как…! Усек… рогатый? А теперь рысью за папайей, иначе нехорошо получится, малыш, бо-бо будет. Без папайи нет Дугласа, у него бабушка обезьяной была, поэтому он только этот продукт и жрет, скумекал?
– Уже несусь, – пискнуло в ответ.
Я перевела дух.
– Дело сделано, полетел за фруктом или овощем, как и ты, я не знаю, что это такое.
– Миленькая, – взмолилась Галина, – дорогая, как вас зовут?
– Виола.
– Дорогая Виолочка, умоляю, заклинаю просто, напишите слова! Вы так ловко, так здорово ругаетесь!
Я усмехнулась и выполнила ее просьбу. Галя положила листочек перед собой и робко спросила:
– Как вам кажется, у меня получится так же убедительно? Про бабушку-обезьяну просто гениальная фраза, она ко всем подходит…
– Вообще-то, – развеселилась я, – тренироваться надо с детства, но, думаю, освоишь науку!
– А что вам надо? – спохватилась Галя, сообразив наконец задать этот вопрос. – Какое дело привело вас ко мне?
– Георгия Андреевича Радько знаете?
Щербакова вспыхнула огнем.
– Конечно, мы в одном архиве долгое время вместе работали!
– Не в этом смысле, вы ведь были любовниками?
Женщина стала цвета сильно перезревшей вишни.
– Кто вам сказал такие глупости! Взбредет же людям в голову, у него семья, у меня мама и сын! Просто общались иногда, ну в буфете или в курительной…
– Вы курите?
– Нет.
Я рассмеялась.
– Зачем тогда ходила с Радько в место, которое отведено тем, кто балуется сигаретами?
Галя не нашлась, что сказать, на ее глазах вновь выступили слезы. Да, с такой тонкой душой и легкой обидчивостью ей в шоу-бизнесе делать нечего. Когда-то я работала уборщицей в Доме моделей[2] и хорошо знаю, какие там царят нравы, небось за кулисами происходит то же самое.
– Пойми, – улыбнулась я, – мне совершенно все равно, спали вы с ним или нет.
