Следом за редкой полосой обожжённых, не догоревших деревьев была мертвенная серая пустота, вдалеке которой можно было различить огромное чёрное облако, почти полностью скрывающее изредка проскальзывающую в нём человеческую фигуру. Со стороны могло показаться, что человек мёртв: ни одно живое существо не может выдержать подобный поток смерти!
Но редкие яркие зелёные искры, проскальзывающие в этом бурном клубящемся чёрном облаке ясно доказывали Эскилиону обратное. Импульс! Мощная волна смерти чёрной тенью окрашивает серый мир в тёмные цвета, стоящих спереди гвардейцев покрыться мурашками. А затем от огромного чёрного облака отделяется поток антрацитово-чёрного тумана, который, словно яростная змея, бросается в сторону нетронутого леса. Зелёные огни многовековых деревьев гаснут в одно мгновение, а многометровые стволы осыпаются страхом. Новые потоки чёрного дыма выстреливают в разные стороны стороны, и вот уже сотни метров леса вокруг повелителя смерти опадают невесомым пеплом. Чёрная смерть извилисто пожирает всё живое вокруг, стремясь рвануться дальше, вглубь леса: но чья-то незримая воля упрямо разворачивает потоки, заставляя их вновь и вновь вернутся к истоку и отдать свою силу. Импульс! Новая волна смерти проходится по уже мёртвой земле…
— Что он делает? — поражено прошептал Эскилилон.
— Его Величество не устроили темпы нашего продвижения. — фыркнул скелет. — И король решил ускорить его. Своими методами.
— Я никогда не видел и даже не слышал о проклятье, способном обратить в прах сотню метров леса за одно мгновение. — покачал головой молодой мастер. — Мастер Улос никогда не рассказывал о чём-то подобном.
— Это высшая магия смерти. — проскрипел Элдрих после короткого молчания. — Я и сам не знаю, откуда Горд его взял. Это явно не его изобретение, я уверен. Я достаточно долго и упорно изучал искусство смерти, чтобы уметь отличить личные изобретения нашего короля от иной, неведомой мне школы, которая порой проскальзывает в его действиях. Проклятье, которое ты видишь, называется пожирателем жизни: я тоже им владею. Оно работает сродни яду, что пожирает свою жертву, становясь сильнее и сильнее. Пожалуй, это самый могущественный приём из всех, что я знаю, но и самый опасный: стоит мастеру смерти лишь на миг утратить контроль над пожирателем жизни, и всё живое вокруг обратится в прах, и этот смертельный яд не остановится, пока не упрётся в какие-нибудь голые скалы.
Эскилион на миг задумался… А потом поёжился, обхватив себя двумя руками.
— Но ведь мы находимся в густом лесу, что граничит сразу с несколькими королевствами и занимает огромную часть Таллистрии… Это ведь значит…
— Да. — просто кивнул скелет. — Если прямо сейчас эта дрянь выйдет из-под контроля, Таллистрии превратится в королевство смерти. Некоторые соседние королевства тоже, как я полагаю.
Молодой мастер с минуту вглядывался в темноту, наблюдая, как потоки антрацитово-чёрного тумана удаляются вместе с их создателем всё дальше и дальше в сторону горизонта.
— Вы бы смогли создать нечто подобное? — с любопытством посмотрел он на древнего короля.
Король-основатель Ганатры задумался на мгновение, а потом отрицательно покачал головой.
— Пожалуй, я бы удержал контроль над одним пожирателем, но этот ублюдок совершенно не знает страха и рамок, используя сразу несколько. — в скрипучем голосе лича слышались нотки восхищения. — Я бы не рискнул миллионами жизней, чтобы доказать всем вокруг собственную силу и мастерство. Только не так.
Несколько минут молодой мастер и древний король стояли молча и неподвижно, наблюдая, как километр за километром повелитель смерти прожигает дорогу для своей армии в ночи.
— Вы всегда видите мир именно так, лорд Элдрих? В серых тонах? — тихо спросил Эскилион.
— С тех пор как вернулся к жизни. Если это можно так назвать. — кивнул Элдрих.
— Я никогда не слышал о том, что кто-то умеет подобное. Подобный взор, сочетающий взор мастера и ночное зрение — большое достижение.
— Когда-то это было одним из самых охраняемых секретов Ренегона. — просто ответил древний король. — Техника, позволяющая мастерам видеть нейтраль. Мои шпионы выкрали её, и это едва не привело к войне. Пришлось дать немалые откупные, чтобы избежать её, когда на моих границах появилась сине-белая гвардия.
Эскилион краем глаза отметил, как латная перчатка основателя Ганатры сжалась в кулак.
— Но сейчас все уже владеют чем-то подобным. — продолжил древний король. — Каждый приспособил это под себя. Мастера Ганатры и Палеотры продолжили традиции Ренегона, используя зрение. В Лиссее, говорят, мастера умеют слышать магию, а в Ниоре пустынные нюхачи способны унюхать оазис за сотню миль. Мир меняется, и старики, вроде меня, лишь тень прошлого. Я помню, как когда-то учил этой технике своего сына, преподнося это как великий родовой секрет, а сейчас подобный владеют даже дети крестьян после пары лет обучения.
— Я не владею ничем подобным. — пожал плечам Эскилион. — Мой учитель пытался следовать собственной программе обучения, а потом он погиб, и меня выгнали из ордена.
