Каждый был или достаточно хорошо модифицированным воином, или мастером магии жизни: это я определил наверняка. И это вызывало задумчивость. Конечно, это совпадало со словами гвардейцев, однако что если тех ввели в заблуждение? Двадцать могущественных мастеров, замкнутое пространство, прочные каменные стены: именно такую ловушку, возможно, организовал бы я сам, случись мне охотится на магистра смерти. Возможно, не в черте города, где опытный мастер смерти сможет черпать силу из жизней людей вокруг, но всё же…
Я выпустил ещё одну волну, стараясь разобраться в том, кто передо мной. Вновь сравнил ощущения от обитателей дома и простых горожан… А затем мне в голову пришла интересная идея. Отломав от черепицы крыши небольшой кусочек, я с силой бросил его в окно дома в другой стороне, и вновь выпустил тонкую волну смерти, вслушиваясь в ощущения…
Громкий бросок привлёк внимание, и жизнь проснувшегося обитателя стала двигаться иначе. Пожалуй, без натурного эксперимента это было бы сложно определить, но сейчас, сосредоточившись, я понял, чем отличается жизнь спящего человека от неспящего.
Шестнадцать из двадцати обитателей дома, несомненно, крепко спали. Оставшиеся четверо, похоже, несли посты в отдельных комнатах с окнами. И это заставило меня расслабиться — никто не станет спать, подготовив тебе ловушку. Нет, это было бы слишком изощрённо для королевств.
Однако отрицательный результат значил, что в доме действительно собрался совет ордена. И это настораживало: что могло привести сюда лидеров, возможно, одной из самых влиятельных организаций в королевствах? Для любого вопроса, который они могли бы захотеть решить через меня, как через короля, достаточно было бы послать всего пару рыцарей.
У меня нехорошо засвербело внутри. Подобный визит, неожиданный, тайный, посреди ночи, означал, что дело чрезвычайно срочное и невероятной важности. Иначе старики бы точно не снялись с места просто так. Следовало быть аккуратным: деликатность явно будет не лишней.
Я аккуратно свесился с крыши, спускаясь вниз, и тихим шагом подошёл к двери, выбрав сторону дома, с которой не было окон. А аккуратно постучал в дверь. Внутри дома послышалось тихой, почти незаметно лязганье доспехов… Но дверь открыли раньше, чем оно приблизилось к ней.
На пороге стоял пожилой усач, смотря на меня глубоко посаженным, усталыми глазами.
— Мастер Уильям? — вскинул брови я, узнав человека, что обучал меня владению мечом в ордене.
— Заходи, парень. — добродушно фыркнул усач, хлопая меня по плечу. — Есть разговор.
Иной король, возможно, мог бы оскорбиться на такое обращение. Но я лишь тепло улыбнулся старому наставнику, легко принимая панибратский тон.
Я вошёл в тёмное помещение, скидывая с себя покров смерти и фигура в доспехах странниках принялась медленно зажигать свечи, освещая большой прямоугольный стол, который, похоже, совсем недавно перетащили в гостинную. Рыцарь с факелом обернулся, и я узнал его.
— Мерик? — я прищурился, глядя на человека, с которым провёл немало лет в одной комнате. Некогда молодой юноша возмужал, обзавёлся неплохой щетиной… А в его умных глазах больше не осталось и тени некогда присущей ему лёгкой детской наивности.
— Да, я теперь вхожу в совет ордена. — спокойно кивнул мне старый знакомый. — Это большая честь.
— До сего дня я вообще не знал, что у нас есть совет. — задумчиво протянул я.
— Ты никогда не спрашивал, кто руководит орденом в отсутствие магистра. Мы редко собираемся. — хмыкнул Уильям. — Обычно нет нужды, но теперь, когда Кадоган погиб…
В гостиной повисло тяжёлое молчание.
— Зачем вы здесь? — нарушил молчание я.
Сэр Уильям бросил предупреждающий взгляд на Мерика, и молча скрылся в соседней комнате.
Молодой странник лишь качнул головой, предлагая подождать. Вскоре из комнаты вышли слегка заспанные и хмурые рыцари и мастера. Некоторых я знал: сложно не узнать наставников, что учили тебя долгие годы. Иные лица рыцарей преклонных лет были мне незнакомы, как и лица немолодых мастеров жизни в зелёных робах. Однако лидера, что уселся во главе стола, я знал хорошо: именно мастер Лант когда-то модифицировал меня, превращая в странника. И хотя годы практики искусства смерти, тяжёлые раны, собственная смерть и воскрешение практически полностью стёрли следы его работы, лицо человек, что когда-то с весёлой улыбкой отрезает тебе руку, изящно приращивая её обратно, сложно забыть.
Мерик бросил взгляд на стул, стоящий на противоположной стороне стола, приглашая меня сесть, и я не стал отказываться.
Лица стариков и даже самого Мерика явно не выражали ничего хорошего. Я видел тяжёлые, тёмные круги над глазами, лёгкую сыпь, обрюзгшую кожу на лицах воинов: явные следы частого употребления алхимических симуляторов.
— Когда вы последний раз спали? — спокойно спросил я, оглядев собравшихся. — Я же вижу, что вы после долгого и явно тяжёлого марша. Один приказ, и вам выделят лучшие покои во дворце…
— Так и есть. — устало выдохнул сэр Уильям. — Но дело не терпит отлагательств.
