— Я сменил тело. — тихо ответил я девушке. — Клятвы жизни чаще всего завязаны на жизненную энергетику живого человека. Можно сказать, я умер и восстал из мёртвых. Духовная связь с гигантами сохранилась, но вот остальные клятвы слетели. Хорошо ещё, связь с армией и гвардейцами завязана на королевские регалии. В ином случае могли бы возникнуть проблемы.
Глаза охотницы расширились, став огромными.
— Не буду спрашивать, как тебе такое удалось… Я давно знаю, что ты способен на невозможное. — покачала головой она. — Но ты уверен, что это было необходимо?
— Вне всяких сомнений. — ответил я. — Теперь я сильнее, чем когда-либо был.
— Сильнее, чем тогда, на пляже? — негромко переспросила она. — Сколько же силы тебе надо? И насколько ты силён теперь?
— Я уже говорил тебе раньше. Силы и власти никогда не будет достаточно. — жёстко ответил я. — Если однажды ты решишь, что тебе хватит того или другого, однажды это приведёт тебя к падению. Что же до того, насколько я силён сейчас… Сложно сказать. Иногда мне кажется, что я могу разорвать на части целое королевство.
— Надеюсь, до этого не дойдёт. — с лёгкой нервозностью поёжилась девушка.
А ведь она мертва. А значит, не испытывает чувства холода. Я опустил взгляд на собственные руки, задумавшись. Мелайя задала хороший вопрос: насколько же я силён на самом деле?
Искусство смерти учит своего адепта всегда алкать силы. Смерть не рождается сама по себе, не берётся из ниоткуда. Опытный маг смерти родом с Тиала, пожалуй, мог бы черпать силы из собственной души, подобно местным стихийным, но я был лишён такой привилегии и по сей день, вынужденный в течение многих месяцев тайно собирать силы по крупицам. Людей королевств хоронили в огне, отнюдь не оставляя кладбищ, которые в теории могли бы выступать своеобразными аккумуляторами. Я искал жертвы, и был успешен в этом, но зачастую после боя, и ещё чаще — после хорошей тренировки, мне приходилось искать способ пополнить силы вновь и вновь, ища любые места, где рядом была смерть. И пускай в любом городе можно найти бойню, а мелкие животные умирают постоянно — этого всегда было мало.
Прошло очень много времени с тех пор, как я ощущал избыток силы. Пожалуй, случай с Дерейским Крикуном на самом деле был последним разом, когда всплеск смерти от убитой твари был достаточно велик, что я не смог переварить его полностью.
Но тогда я даже не был мастером. С того времени прошли годы. Я убивал вновь и вновь, узнавал могущественные проклятья и изобретал новые, провёл сотни и тысячи ритуалов, принёс в жертву множество людей…
Мне часто доводилось ощущать слабость и недостаток силы за эти годы, создавая могучие проклятья и проводя чудовищно затратные ритуалы. Но вот избыток? Нет, я стал достаточно хорош, чтобы всегда знать, куда его потратить, и со временем избыток силы возникал всё реже и реже. Быть может, схватка на пляже диких земель поставила меня на грань, но не потому, что я не мог принять больше силы смерти в собственной душе, а потому, что тело банально не выдерживало пропущенной через него мощи.
Но сегодня эта проблема отпала. Теперь я был бессмертен.
Я смотрел на свои руки, чистые, полностью здоровые, совсем не несущие в себе следов искусства смерти. Я мог сжечь их в едином мощном порыве смерти, а затем собрать из праха вновь, столько раз, сколько хотел.
Искусство смерти часто требовало энергии жертв, но теперь у меня была одна бесконечная жертва, которую я мог воскрешать вновь и вновь: я сам. И жажда силы, сопровождавшая меня всю дорогу на пути к могуществу, словно бы отступила.
Сложно сказать, сколько именно силы даёт принесение в жертву самого себя. У меня не было таблиц и чисел, лишь собственные чувства и практика. Но одно я знал наверняка: все излишки скапливались в моей собственной душе. Это была въевшаяся, уже почти неосознаваемая привычка втягивать в себя силу. Всегда, постоянно, потому что её никогда не бывает достаточно.
Я не чувствовал никаких проблем, связанных с этим. Проклятья сплетались легко и изящно, нежить восставал без напряжений, раны плоти закрывались в считаные мгновения, а тяжелейшие ранее ритуалы проходили без каких-либо проблем. Душа неуничтожима, поэтому за себя я не волновался, и всё же, вопрос был хороший. Как много силы я на самом деле могу накопить?
Самому себе я мог признаться, что это не тот вопрос, который стоит проверять немедленно. Были и более насущные задачи.
