Легкие, почти неразличимые потоки смерти вливались в неё: без участия сознания, инстинктивно… Создав нежить в лаборатории Эскилиона, я вновь впустил в душу силу смерти - и мгновенно прекратился в пиявку, вытягивающую её из пространства с немыслимой даже для личей силой. Лагерь был построен на месте очередной резни, и в нём было много нежити - здесь было больше силы смерти, чем на ином кладбище…
В мертвеннойтишине, стиснув зубы, я направил смерть в землю, уничтожая слабую, пожухлую траву вокруг частокола. Ещё раз… Ещё!
Вокруг рук заискрились черные молнии, с треском раскалывая мертвую землю и поднимая в воздух пепел. Напрягая всю силу воли, я вновь потянулся к мечу, отрезая себя от смерти.
Мои действия не остались незамеченными: рядом возникла фигура гиганта.
– Ваши глаза полыхнули пламенем, Вождь. – участливо пробасил Харум. – с вами всё в порядке?
– Побочный эффект одной неприятной магии. – поморщился я. – Ничего серьезного.
– Ваше умение игнорировать боль всегда было предметом обсуждения в клане. – уважительно кивнул мне бывший старейшина. – Будут какие-то распоряжения насчёт этого лагеря?
Застывшая вокруг зловещая тишина дрогнула, обращаясь шепотом смерти. Я и не осознавал, насколько привык к нему, перестав замечать… Для ставшего медиумом, вновь не слышать мир - скверное чувство. Словно бы привычный, всегда существующий звук вдруг пропал, лишая тебя одного из органов чувств.
На горизонте медленно заходило солнце, играя бликами на кронах казавшегося бескрайним леса - а я всё не могу принять решение.
Дело было не милосердии и ненависти, конечно - нет, моя нерешительность была вызвана иным, куда более глубоким внутренним конфликтом.
Бытие во много определяет сознание - а я слишком долго был преступником. Большую часть прошлой жизни, да и значительную часть этой - самому себе в этом можно было отдавать отчёт. В некотором роде я оставался им и сейчас - многие вещи, совершенные мною в королевствах были преступлениям против всех мыслимых и немыслимых законов и традиций.
Хороший преступник знает, что всегда надо заметать за собой следы. И так же знает, что любое преступление рано или поздно может стать явным - а я считал себя хорошим. И потому инстинкты внутри вопили: убить их всех. Устранить свидетелей, немедленно. Убить даже свежесобранных членов культа, что знают правду и могут выдать тайну, если, например, Этериасу удасться поймать одного и уничтожить тень… Война выиграна, культ уже не так сильно нужен.
Стереть всё следы. Уничтожить и стереть из разума даже нежити произошедшее. Собрать круг шаманов севера и оставшихся магов, накрыть территорию выжигающими саму суть магии и мира ритуалами.
И тогда никто ничего не узнает. Сейчас, когда никто не может мне противостоять, а я на пике сил - можно скрыть всё. Конечно, наверняка некоторые лорды и мастера Альянса давно догадались, где я взял армию, но доказать, что я убил этих людей, а не воспользовался расширением проклятья - они никогда не смогут. А с годами поблекнут и эти подозрения…
Это был хороший план - почти идеальный, и точно реализуемый. Собрав силы подконтрольных магов и заручившись помощью шаманов и культа, мы могли бы перебаламутить энергию провинции так, что вырезали бы оттуда даже саму суть мира, навсегда закрывая дорогу в прошлое здесь любому медиуму.
Однако была и иная часть меня - та, что я вырастил в себе за время, прожитое в это мире. Часть, которая была рыцарем-странником. Лордом людей. Королем…
И она говорила мне, что истинные короли не ведут себя как преступники. Я не был идеальным рыцарем людей, и тем более не был идеальным королем - но вопрос стоял иначе. Стал ли я на самом деле королём? Не одно лишь признание людей делает человека правителем - надо еще быть им внутри.
Пламенеющий фламберг со звоном покинул ножны. Внутри волнистого лезвия клинка отражался самый обыкновенный молодой мужчина лет двадцати пяти с легкой дорожной щетиной и коротким ежиком волос - кажется, я ничуть не постарел с момента проведенного ритуала, хотя прошло уже немало лет. Но сколько бы я не всматривался в собственное отражение, оно не давало мне ответа.
Что делает короля - королем? Мужество и бесстрашие? Решимость и честь? Способность принимать безжалостные решения? Харизма? Милосердие? Рациональность?
Я не знал ответа. Люди шли за мной, признавали моё лидерство, но, пожалуй, я и сам не знал, сколько во мне настоящего короля, а сколько лишь маски лидера, которую я всегда натягивал, стремясь к власти.
Когда разум отказывается давать верное решение, рассыпаясь на безумный калейдоскоп разнообразных вероятностей, стоит слушать подсознание: свою интуицию и глубинные желания. Я прислушался к себе, отбрасывая сомнения, словно перед боем - и принял решение.
Время покажет, будет ли одно верным.
Я выпрямился, отлипая от посеревшего частокола, и перевел уверенный взгляд на вежливо ожидающего варвара.
– Харум… Ты когда-нибудь убивал женщин и детей? – вкрадчиво поинтересовался я.
