– И что теперь нам делать? – голосом уже потухшим спросил физрук. – Получается… ударили нам по всем фронтам. Изо всех сил лупанули, безжалостно. Задавили. Вырубили… Нокаут.
Несколько минут все молчали. Словно после этих слов окончательно стало ясно,
– Что же дальше-то? – нарушил молчание Евгений Петрович.
– Дальше? – невесело усмехнулась директор. – А дальше, друзья мои, ничего хорошего я не вижу. Меня сегодня в министерство вызывали. Возраст у меня, знаете ли, уже пенсионный. Поэтому скоро в нашем детдоме будет новый директор. Кто именно – мне в министерстве не сказали. Назначат. Так что директорствовать мне осталось только две недели. И вот с этим уже ничего поделать нельзя. Все по закону.
– Все по закону, – медленно повторил Олег, на мгновение вынырнув из своих мыслей.
Еще несколько минут никто ничего не говорил. Потом Евгений Петрович поднял голову.
– Помните, лет пятнадцать назад ходила легенда о Белой Стреле? – спросил он.
Олег не ответил. Мария Семеновна невнимательно поддакнула:
– Да, что-то такое слышала…
– Мол, в девяностые, в эпоху всеобщего беспредела, – продолжал физрук, – организовали менты – настоящие менты, которые за честь и совесть работали, – такое… тайное общество. И целью его положили: уничтожать преступников, которых на законных основаниях прижать никак нельзя было, потому что они всю верхушку власти проплачивали. Я так думаю, что не было никакой Белой Стрелы. Просто народ… по справедливости изголодавшийся, придумал себе… надежду… на выход изо всей тогдашней безысходности. Вот бы и сейчас нашлись бы те, кто сумел бы стянуть вокруг себя людей смелых, решительных и сильных. И этих гадов… Елисеевых всяких и иже с ними – давили бы! А? Я бы в такую Белую Стрелу вперед своих штанов побежал бы…
Проговорив это, Евгеша посмотрел на Трегрея… как-то вопросительно-выжидающе. И Мария Семеновна перехватила этот взгляд.
– Думайте, что говорите, Евгений Петрович, – возмутилась она. – Белая Стрела! Одни бандиты в других стреляли, прикрываясь благими намерениями, – вот что такое эта самая Белая Стрела была!
– Мне жаль граждан, живущих в государстве, где справедливость восстанавливается посредством вмешательства вооруженных людей, действующих вне правовых рамок, – сказал на это Трегрей. – Не уверен даже, можно ли именовать такое государство – государством. Подобные методы решения конфликтов – решительно недопустимы. И мы будем действовать по закону.
– Ага, – угрюмо поддакнул Евгений Петрович. – Закон-то – на их стороне, опти-лапти.
– Нет, – сказал Олег. – Закон на нашей стороне. И нам надобно добиться его исполнения.
Прокурор Саратовской области полковник Степан Иванович Сергеев, вернувшись с обеденного перерыва в служебный кабинет, остановился перед зеркалом – большим, в человеческий рост, зеркалом, укрытом в стенном одежном шкафу. Отодвинул форменный китель, щелкнул выключателем и, на секунду сощурившись от вспышки яркого света, отступил на шаг. Увиденным он остался доволен. Из зазеркального пространства на него смотрел крепкий высокий мужчина пятидесяти с небольшим лет, с обильной еще шевелюрой, чуть посеребренной на висках. Прокурор шевельнул массивной нижней челюстью, провел пальцами по аккуратно подстриженным усам, вытряхнув оттуда несколько почти незаметных крошек. Открыл рот, оскалив зубы – на предмет обнаружения застрявших там остатков еды. Затем отошел еще на шаг, одернул лацканы строгого черного пиджака, оглядев себя уже с ног до головы.
