– Я могу перекурить? – спросил он и взвесил трость в руке, прикидывая, как ее можно в случае чего использовать.
– Курите, Вацлав Мцеславович, – разрешила Стелла.
– Мцеславович? – Он многозначительно поднял вверх кустистую седую бровь.
– В настройщики других не берут, – усмехнулась Стелла, а потом велела: – А теперь, попрошу остаться только девочек! Пришел наконец и мой черед!
Их не было, кажется, больше часа. Все это время Всеволод продолжал сидеть истуканом и о чем-то напряженно размышлять, а Митяй, кажется, уснул. Но понять это наверняка не получалось из-за надвинутой на лицо шапки.
Дверь будуара распахнулась в тот самый момент, когда Влас уже собрался сдвинуть эту шапку. В гостиную степенной походкой вышла Зиночка, в руке она тащила одну из своих огромных сумок. Тащила легко, потому что весь реквизит был использован по назначению.
– Стеллочка, я ушла! – Прокричала она. – За вещами зайду на неделе!
– Да что ж вы так шумите?! – зашипел Сева и покосился на Митяя. Митяй продолжал спать.
– Не груби старшим, – усмехнулась Зиночка и помахала ручкой сначала Севе, потом и Власу. – Мцеславович, не растеряйте инструмент, мне его потом на склад возвращать.
Сказала и удалилась. Несколько мгновений они с Севой растерянно смотрели друг на друга, а потом синхронно повернули головы в сторону открывшейся двери будуара.
Влас никогда не видел особ королевских кровей, но настоящую королеву представлял себе именно такой.
Стелла была прекрасна. Нет, не так! Стелла была недосягаемо прекрасна в узком платье красного бархата, с волосами, уложенными в замысловатую прическу, с рубиновой подвеской в виде капли. Капля эта располагалась в таком месте, что то и дело притягивала к себе взгляд. И не только к себе, если уж начистоту….
– Ну как? – спросила Стелла, обращаясь ко всем присутствующим.
– Волшебно! – сказала Соня с искренним восторгом.
– Нормально, – сказал Сева. Севе было простительно, думать он сейчас мог только об одной единственной женщине.
– Влас Петрович? – Стелла перевела на него полный насмешливого любопытства взгляд. – Что скажете?
– У меня нет слов, – признался он.
Наверное, Стелла сочла это за комплемент, потому что ослепительно улыбнулась.
– Это хорошо, – сказала она, кружась по гостиной. – Нынешней ночью у меня есть одна конкретная задача. Я должна привлекать внимание.
– Зачем? – спросил он мрачно. Ему не хотелось, чтобы еще чьи-то взгляды любовались рубиновой каплей и… всем остальным.
– Затем, что, привлекая внимание к себе, я отвлекаю внимание от вас.
Стелла перестала улыбаться, замерла напротив Власа, заглянула ему в глаза. В ее собственных глазах горел шальной огонь. И это пугало. Серьезные, возможно, смертельно опасные вещи Стелла воспринимала как игру.
– Это не игра, – сказал он так тихо, что расслышать его смогла только она одна.
– Я знаю, Влас. Я все понимаю. – Холодными, почти ледяными пальцами, она коснулась его щеки.
– Тогда ты должна понимать, что нужно быть предельно осторожной. – Своей грубой, шершавой ладонью он накрыл ее руку.
– И я буду предельно осторожной.
Ее духи дурманили голову, лишали здравомыслия.
– И если вдруг что-то пойдет не по плану, ты не будешь геройствовать, а позовешь меня.
– И если вдруг что-то пойдет не по плану, я не стану геройствовать. Кстати, какой у нас план? – Стелла лукаво улыбнулась.
Крыть было нечем, потому что, сказать по правде, не было у них никакого плана. Весь их план сводился к тому, чтобы попасть на территорию усадьбы, а дальше должно было начаться то, что Влас больше всего не любил. Импровизация!
– Наш план – выйти из Гремучего ручья живыми, – сказал он строго и нехотя убрал ладонь от Стеллиной руки. – Мы все должны выйти живыми, – повторил с нажимом.
– Ну, раз должны, значит, выйдем, Вацлав Мцеславович. – Тон у Стеллы был легкомысленный, но взгляд… – Вам пора, – продолжила она. – Пойдемте, я вас провожу.
Она ухватила Власа за рукав пальто, потянула в прихожую. Он не сопротивлялся, брел следом покорно, как бычок на веревочке.
– Прощаемся? – спросила Стелла шепотом.
– Прощаемся, – ответил он тоже шепотом.
Она вздохнула, оглянулась на дверь, ведущую в гостиную, а потом впилась в губы Власа долгим и жадным поцелуем. Сколько длился этот поцелуй, он не знал, потому что как-то враз потерял и чувство времени, и почву под ногами. Дышать он, кажется, тоже перестал. А когда все закончилось, оказалось, что он сжимает Стеллу в таких крепких объятьях, что, наверное, ей тоже нечем дышать.
– Давно хотела это сделать, – сказала Стелла и легонько дернула Власа за накладную бородку.
– Я тоже, – только и смог сказать он.
– Видишь, как удачно совпали наши желания. – Стелла отступила на шаг, словно опасалась, что может снова очутиться в его объятьях. Правильно опасалась. – Береги себя, Влас.
– Буду, – он кивнул. – И ты, пожалуйста, не делай глупостей. Обещай.
– Обещаю. Мне хочется продолжения. – Она говорила смело и открыто о таких вещах, о которых он мог только мечтать. Ей хотелось продолжения с ним, с Власом Головиным.
– Мне тоже. – Кажется, он покраснел. Хорошо, что под гримом ничего не видно.
