Я не знала, что и сказать. Мне-то казалось, что между Фионой и бароном точно что-то было, иначе с чего бы это ему так заботиться обо мне, а его баронессе – так злиться, но ситуация другая: и проще, и сложнее. Барон меж тем стал кашлять сильнее, надрывно; я поднялась с кровати, налила ему в кружку отвара из кувшина и дала попить. Мокрый, дрожащий, трогательно слабый барон пил осторожно, и все равно давился.
— Нет уж, милый каэр, — проговорила я, глядя на него, — не надо этой лжи и уловок. Вы всегда жили честно и живите честно и дальше.
— Честно… — выдохнул взмокший Даммен. — Тогда напишу письмо Тавеншельду с просьбой сделать Кэлвина баронетом.
— А основание?
— Преданная служба.
— Так себе основание.
— К просьбе умирающего могут и прислушаться.
— Надо же, как вы нацелены умереть! Но я вас на тот свет не пущу. Пора звать брата Кэолана, пусть он вытрет вас насухо, прежде чем служанки поменяют вам простыни.
Барон возражать не стал и лишь глаза утомленно закрыл; тоже уставшая, я вышла из его покоев и пошла разыскивать Кэолана. Мне было абсолютно все равно, стану я когда-то каэриной или нет, выйду ли замуж за Кэла или нет. Беспокоило меня лишь одно: грипп.
Пережить бы всем нам эту весну, энхолэш!
***
Когда барону стало лучше, я поняла, что кризис миновал – и для него лично, и для всего Тулаха в общем. Многие из переболевших обитателей дома каэра, кто раньше поглядывал на меня с тем же высокомерием, что и баронесса, изменили ко мне отношение, и больше холодка от них я не замечала – меня теперь уважительно приветствовали, а одна из девушек-служанок вручила собственноручно расшитый розами платок. Иннис также удостоилась тихих благодарностей от слуг.
А вот от баронессы, к которой после болезни силы вернулись достаточно быстро, мы не дождались ни слова благодарности – да и не ждали ее, в общем-то. Каэрина вызвала нас с Иннис к себе и процедила:
— Понравилось командовать в моем доме, Астрид? Надеялась, что я умру и освобожу тебе путь к сердцу барона?
— Я всего лишь лечила людей, — процедила и я в ответ. — Мне известна коварность этой болезни.
— Экая умница! Когда только успела узнать? Или тебе подсказала твоя ведьма? — ядовито проговорила каэрина и, прищурившись, посмотрела на Иннис. — Может, вы сами устроили это, чтобы представить себя спасительницами? Никто здесь никогда не болел так; после тебя, Астрид, началось все это!
«Это клиника», — подумала я, не зная даже, чем ответить на такие бредовые обвинения. Но каэрине и не нужны были мои объяснения, она твердо решила, что я ее вражиня. Баронесса вздохнула, приняла привычный прохладно-надменный вид и произнесла:
— Настала тебе пора покинуть наш дом.
— Разумеется, Ваша Милость, — кивнула я. — Я сегодня же соберу вещи.
— Не забудь забрать свою лошадь и коляску.
— Да, Ваша Милость.
Когда мы вышли из покоев баронессы, Иннис произнесла:
— Она просто ненавидит тебя, да и на меня смотрит, словно я грязь. А ведь это наша каэрина, мы должны ей подчиняться. Такая и руку в кипящее масло может заставить сунуть, лишь бы напомнить, что она главная.
— Она мнит себя доброй, благородной и разумной, так что не пойдет на такое. Главное держаться от нее подальше, и все будет нормально. Иннис, — я приблизилась к подруге и приобняла ее за плечи, — мы имеем полное право отдохнуть. Я сначала не хотела, а теперь думаю, что просто обязана устроить праздник по поводу своего переезда в усадьбу. Приходите ко мне с Рисом и детьми, развеемся.
— Придем, конечно, — ответила Иннис и протянула деловито и с хитрецой: — Подарочек бы тебе еще приготовить надо.
— Не надо подарков, так приходите.
— Нет-нет, подарок будет!
Мы стали обсуждать предстоящее веселье, хихикая, как девчонки – потому что устали быть серьезными и напряженными, и вышедший нам навстречу рэнд даже остановился, а потом обернулся на нас. Дальше нам встретился брат Кэолан, и я попросила его отвезти Иннис в деревню, а также сказала, что скоро жду его к себе отпраздновать возвращение в отчий… бабушкин дом.
Жрец посмотрел на нас с явным удовольствием и проговорил:
— Сколько же в вас сил и жизни, красавицы! Любо поглядеть!
— Ну и глядите, — кокетливо ответила ему Иннис.
Она вернулась домой, где ее ждали муж и сыновья, а я стала собирать свои вещи для перевозки в усадьбу, где меня тоже ждал жених. Жених… Я-то скорее воспринимала Кэла как управляющего или еще одного работника.
Слуги барона вывели мою лошадь из конюшни, запрягли ее в коляску и эту же самую коляску перетаскали мои вещи, благо что их оставалось уже мало в доме. И когда все уже было готово, и коляска ждала меня, я поднялась к Даммену, постучалась и вошла.
— Езжай, девочка, — разрешил он. — И спасибо тебе за твои старания. Подруге тоже скажи, что старый барон знает, сколько она сделала для нас.
Я посидела с ним немного, поговорила, стараясь выбирать приятные темы для разговора, а когда вышла от него, буквально понеслась вниз; меня просто распирало от желания уехать, наконец, и заснуть в
