— Точно я сказать не могу, есть лишь догадки. Она отлично разбирается в травах и очень хороша в повивальном деле, так что на нее нарадоваться не могут, и притом красива и молода; желающих ее немало. Но она верная жена, — выделила я. — Ей этого внимания не надо и даром. И еще… Около десяти лет назад она лечила младшего сына графа Тавеншельда. Юноша влюбился в нее так сильно, что его родители сочли это колдовством, и Иннис выпороли на площади.
— Уверены, что умница-красавица с таким именем так уж проста? — спросил Бринмор.
— Что не так с именем? — не поняла я.
— Мою сестру зовут Инесс, но наша няня, когда еще была жива, всегда звала ее Иннис. Это простонародная версия имени.
— И что не так? — все еще не понимала я.
— В жреческих книгах, где записывают рожденных и умерших, имя Иннис не употребляется, оно вне разрешенных. Только Инесс. А жрецы обычно не позволяют давать простолюдинкам имена знати.
— Вы намекаете, что она может быть каэриной?
— Пока я ничего не могу сказать. Но разобраться не помешает.
Тут я с ним полностью согласна!
***
В трактир я вернулась уже ночью; ожидающий меня в зале на первом этаже Рис так и подскочил, когда я вошла внутрь. Волнующийся, он торопливо подошел ко мне и выдохнул:
— Ну?
— Каэр согласился разобраться в деле Иннис, — сказала я, не став вдаваться в детали, какой именно каэр.
— Энхолэш! Пусть разберется! Я тут едва не помер. Не надо было отпускать тебя одну.
— Не переживай, — устало улыбнулась я и огляделась. — Ужин еще подают?
— Похлебка из капусты у них хорошая, я метнусь к хозяйке и скажу, чтоб тебе миску налили, — с готовностью произнес Рис.
Похлебки мне не хотелось, я бы предпочла заказать пару мясных блюд, а также сладкого (ничего страшного, сегодня можно), но решила не смущать друга. Он-то, вероятно, лишь похлебку и может себе позволить в городском трактире, а если угощу чем-то вкусным и дорогим – обидится. Мужчина же. Поэтому похлебкой я и обошлась, а потом мы разошлись по своим комнатам.
Бринмор сказал, чтобы я не совалась в храм – за мной пошлют, если будет нужно. Так что на следующий день нам с Рисом можно было никуда не торопиться. Выспавшись, мы спустились поздним утром на первый этаж трактира и взяли самую дешевую кашу, овсяную на воде. Опять же, я могла купить завтрак повкуснее нам обоим, но знала, что так поставлю Риса в неудобное положение.
Попить мы взяли сидра, потом еще и пирожки – снова с капустой. И, пока разделывались с пирожками, я расспросила друга, как он познакомился с Иннис. Рис рассказал, как увидел ее на ярмарке и влюбился раз и навсегда; как долго шел за ней, точно баран, и как потом набрался смелости заговорить.
— Почему боялся поговорить с ней? — поинтересовалась я.
— Так она же такая, — Рис взмахнул руками, — не как обычные женщины.
Любящий мужчина о своей любимой может говорить часами, вот и Рис долго, хоть и не слишком поэтично, расписывал, какая Иннис неземная. Да, Иннис отличается от деревенских женщин, и я тоже сразу это отметила. Она не обучена грамоте и кроме ренского языков не знает, но тактична, сдержанна, уважает чужие секреты и чужую жизнь вообще. Это не свойственно тем же тулахчанкам – им бы везде нос сунуть.
Родилась и выросла Иннис во владениях «Лесного каэра», графа Тавеншельда. Родителей не знала – умерли рано, и воспитывалась в доме дальней родственницы-повитухи, уважаемой матроны. У нее и научилась тонкостям и, главное, держать язык за зубами, когда дело касается людей зажиточных и каэров. И все равно нажила проблем, когда спасла сына Тавеншельда… Новой информации о том инциденте я от Риса не получила; видимо, и ему Иннис рассказала мало. После порки родичи отказались принять ее, опозоренную, у себя, вот она и уехала подальше. И, обжившись на новом месте, Риса встретила. Свадьбу они сыграли быстро и с тех пор были счастливы.
Обсуждая Иннис и тех, кто мог натравить на нее храмовых псов, мы засиделись на первом этаже. Бесконечно хлопала входная дверь – постояльцы то входили, то выходили. Краем глаза я зацепилась за одного из них, черноволосого, среднего роста. Он повернулся так, что я смогла разглядеть его лицо.
Тейг! Тейг Васс!
Я резко отвернулась, хотя вряд ли он узнает меня сейчас.
— Что? — озадачился Рис и тоже стал оглядываться. — Кого увидела?
— Показалось, знакомый, — отмахнулась я.
Тейг говорил с хозяйкой трактира у стойки; вероятно, комнату взял. Поговорив еще немного, он направился на второй этаж, и даже отсюда я услышала, как заскрипела под ним лестница.
Не хотелось бы с ним встречаться. Да и что он делает здесь, ведь должен патрулировать побережье? Трактир менять не вариант – остальные поблизости еще страшнее, да и Рис вопросы задавать начнет, а узнав, что это тот самый Тейг, может ему и врезать, а проблемы нам ни к чему.
Ладно! Бывший муженек меня не узнает, даже если посмотрит в упор: я уже не то болезненное, толстое создание с лоснящейся кожей и жирными волосами. Кста-а-ати… Я нахмурилась, вспомнив, в каком плачевном состоянии мне досталось нынешнее тело.
— Нет, ты увидела кого-то, — настоял Рис. — Кого, Астрид?
