Я подлетела к нему; все мое существо источало вопрос.
— Тейга Васса нашли; он заплатил штраф за содеянное, — ответил на него каэр.
— Какой штраф?
— Десять серебряных ренков.
— И это все? — расстроилась я.
— Таково наказание по законам Магистрата за избиение свободного крестьянина, — бесстрастно пояснил Бринмор.
Я не столько расстроилась, сколько озадачилась. Бринмор, аж целый граф, сразу сорвался, как узнал, что мне угрожали и моего друга избили, и вот весь итог его действий – штраф?! Думаю, эти мысли выразились на моем лице, потому что Бринмор добавил:
— Этот Васс вел себя дерзко со служащими Магистрата.
— Да, — согласилась я, — он таков. Почти всех вокруг себя считает глупыми и ничтожными, грубит даже родителям, и лишь перед каэрами притворяется почтительным. В его родной деревне все знают, что он человек-дрянь, но боятся с ним связываться.
— Почему вы за него вышли? Почему не узнали заранее, кто он?
— Мне было семнадцать, я росла комнатным цветком, во всем полагалась на бабушку, а она сказала, что он человек пробивной и будет идти вверх, несмотря ни на что. Она вообще уважала сильных людей, — вздохнула я, — только вот умерла, так и не узнав, что Тейг на самом деле просто слизняк. Ее, наверное, очаровала его непробиваемая уверенность в себе…
— Мне ничего не стоит прихлопнуть этого Тейга Васса, но закон есть закон. Я не могу судить его за плохой нрав. За то, что угрожал настоятелю, он был сослан патрулировать побережья и острова. За то, что избил Риса Мура – заплатил штраф. А за то, что развелся с вами – заплатил золотом, и вы поставили подпись под грамотой.
Все так. И то что, что меня травила его мать, не доказать.
— Вы хорошо устроились? — сменил тему Бринмор.
— Да, конечно, благодарю вас за все. Могу я вернуться в трактир к Рису?
— Нет, вы останетесь здесь до конца разбирательств по делу Иннис. Так будет лучше.
— Можно я хоть вещи свои заберу?
— Вещи вам доставят, не переживайте.
Вот и все. Развернувшись, граф ушел, а я осталась обдумывать, в чем именно он меня подозревает, раз предпочитает держать при себе.
Вещи мне действительно доставили следующим же днем, поэтому у меня появилось платье на смену, а также белье и прочее необходимое. Я считала, что меня заставят сидеть в запертой комнате, но после завтрака в мою дверь постучалась служанка, поклонилась и сообщила, что каэрина Бринмор ожидает меня в гостиной.
Я надела то из своих платьев, что наряднее, подправила прическу, и, убедившись, что выгляжу пристойно, пошла в гостиную. Мать графа Бринмора, изящная темноволосая женщина средних лет, начинающая седеть, встретила меня довольно ласково:
— Проходите, присаживайтесь рядом, — произнесла она, увидев меня.
Казалось бы, что в этом такого – просто пройтись да сесть в кресло? Но для всех этих каэров и каэрин важен даже малейший жест, взгляд, интонация, не говоря уже о походке. Фиона Лорье в обществе каэров обычно с треском проваливала эти проверки, поэтому у нее не было шансов прорваться в верхи. У Астрид – тоже, слишком уж она была чувствительной и переживающей.
Ну а я могу и попробовать поиграть в каэрину, благо что одно время чета Дамменов усердно учила меня этому. Я поклонилась каэрине Бринмор, прошлась и села.
Хозяйка дома предложила мне разделить с ней поздний завтрак, и нам принесли поднос со сладким; начались деликатные расспросы – кто я, почему одна, что за дело привело меня в Кивернесс… Я ответила, что обустраиваю свою усадьбу и приехала в город за покупками, но ко мне пристал какой-то грубиян на улице, и когда мой слуга попытался его отогнать, грубиян стал его избивать. Поднялся шум, а рядом как раз ехал граф Бринмор; он велел своим лакеям вмешаться, а мне, своей старой знакомой, предложил остановиться у него.
— Откуда же вы знаете моего сына? — спросила каэрина Бринмор, так и впившись в меня взглядом.
— Повстречались в Тулахе прошлой осенью, когда его высочество со свитой изволили охотиться в наших местах.
Каэрина кивнула, но проверка продолжалась. Ни один мужчина просто так абы кого к себе не приведет, и дама наверняка решила, что я – пассия ее драгоценного сына. Но при этом она не стала выказывать мне свое «фи» и была очень даже мила и вежлива, а позже в гостиную заглянула и сестра Бринмора, Инесс.
Девушка захотела со мной познакомиться и, услышав мой голос, сразу узнала:
— Служанка барона Даммена?
Точно! Когда мы впервые встретились с Инесс, я представилась служанкой Даммена. Удивительно, что она помнит…
— Да, у меня усадьба в его баронстве, — ответила я, давая понять, что я не простолюдинка.
Расспросы начались по новой, на этот раз от Инесс. Я понимаю, почему обе Бринмор так интересуются мной: хозяин дома слывет избалованным женским вниманием, переборчивым красавчиком, который считает редландских девушек простушкам, недостойными его внимания. На том единственном богатом вечере, где я была, он танцевал лишь с матерью, игнорируя остальных женщин, большинство из которых мечтали о его внимании.
