– Подготовь все, завтра приезжает ее сын. Заберет тело для похорон. Может быть, он расскажет что-то.
Остаток дня Гуров вместе с Крячко посвятили телефонным переговорам. Нужно было собрать максимум информации обо всех передвижениях Нелли, Андрея и всей их семьи под всеми их именами.
Как оказалось, приемная дочка пошла по стопам матери, только уже официально и под своим именем. Она жила в Англии и была любимым ювелиром королевской семьи. Разрабатывала собственную коллекцию.
А сын удивил обоих оперативников. Он преподавал точные науки в техническом университете в Афинах. Обожал науку, выпустил около полусотни научных статей и считался светилом в области теоретической физики.
Как и предполагал Дягилев, обоих детей усыновили в подростковом возрасте.
– Эта семейка удивляет меня все сильнее и сильнее. Кстати, а их родители? – поинтересовался Крячко.
– Оба были сиротами уже на момент девяносто третьего года, – отозвался Гуров. То, что Нелли не боролась с болезнью, никак не умещалось в тот психологический портрет, который составили они с профайлером, с кем удалось пересечься за время ведения дела целых три раза. Это было рекордом для неуловимого профайлера. И, согласно психологическому портрету, Нелли была бойцом. Стойкой, уверенной в себе, умной и целеустремленной… Но. Творческой и увлеченной. Но она не могла просто так сдаться. Гурову даже показалось, что Дягилев был возмущен тем, что Нелли не лечилась.
Она всегда стояла за спиной мужа, но уже несколько человек из всех, что знали Нелли и Андрея, утверждали, что именно она была вдохновением и движущей силой Казинидиса. Сыщики запросили у технарей записи с судебных заседаний и допросов Казинидиса. И снова выходила неувязочка. Везде перед камерами работал обаятельный, уверенный в себе, невероятно спокойный и даже немного ироничный человек. Мало того, он был настолько убедителен в своих речах, что еще немного, и, несмотря на весь свой опыт и долгий срок службы в органах, Лев Иванович начал бы сомневаться в том, что Андрей в самом деле был мошенником, а не пытался искренне помочь родной стране. При взгляде на него, стоявшего под прицелом камер, казалось, что этот уверенный в себе мужчина искренне недоумевает, за что и почему он оказался на скамье подсудимых. Но раз его осудили, то, конечно же, система не может ошибаться, и он готов понести наказание.
Утром в кабинете следователей, на старом деревянном стуле, нервно теребя в руках футляр от очков, сидел мужчина, невероятно похожий на своего отца, не внешне, а каким-то неуловимым флером семейственности. Что само по себе было удивительным: дети-то приемные. Невероятно высокий Лев прикинул, что в их госте не меньше двух метров, молодой мужчина зашел в кабинет так стремительно, словно хотел пройти его насквозь. Интересно, на кого он больше похож характером? На своих биологических родителей или чету Казинидис?
– Мне кажется, что у мамы не могло быть врагов, – сказал Янис. Несмотря на классическое греческое имя, говорил по-русски он совсем без акцента, – она всегда была очень дружелюбной со всеми. Я с детства помню, что у нас в доме было очень много гостей. Они спорили, всегда что-то придумывали. Мама даже несколько раз говорила, что устала от такого количества людей дома. Но в Греции это нормально. Живете ли в деревне или в большом городе, неважно. В доме всегда будет много шумных гостей.
Слушал очень внимательно, так же внимательно прочитал заключение. Оказалось, что про болезнь семья Нелли знала.
– Мы все живем в разных городах. Все было хорошо, мама говорила, что ляжет в госпиталь в Афинах на лечение, а потом она внезапно пропала. Мы искали ее везде. У всей родни, друзей. А оказалось вот что…
– То есть вы не знали, что она уехала в Москву?
Янис покачал головой:
– Нет. Никто не знал. Мама сказала, что ляжет в больницу, но навещать ее там в течение пары месяцев будет нельзя, она показала отцу план лечения, рассказала о стерильных боксах, куда лучше не заходить, чтобы не занести инфекцию, потому что им для лечения полностью убивают иммунитет, чтобы прижились донорские клетки. Ни я, ни моя сестра не могли быть донорами, нас усыновили. Отец согласился, но был готов сразу после лечения ехать к ней и не возвращаться без жены.
– А он не планирует приехать? – поинтересовался Станислав.
Янис отрицательно покачал головой:
– Он попал в аварию два месяца назад и пока еще восстанавливается, вы можете поговорить с папой по видеосвязи. Наши родители недавно переехали. Устали от шума, живут… жили… в небольшой деревне. Мама говорила, что хочется пожить спокойно и уединенно. Что они с отцом больше не хотят гостей и постоянного общения. Мы с сестрой подумали, что они имеют право, может быть, у них второй медовой месяц?
Крячко и Гуров переглянулись. Настолько не хотели общения, что даже спецслужбы то ли не могли их найти, то ли не особо хотели? И Лев Иванович все больше убеждался в истинности второй версии.
– Вы можете позвонить ему?
