– Это не промышленный шпионаж в том смысле, в котором его обычно любят показывать, Нелли собирала информацию относительно работы крупных компаний, через жен, любовниц, подруг. Кроме того, она была великолепным аналитиком. К ней стекалась информация, она ее структурировала, убирала все лишнее и недостоверное, и мы уже получали все самое важное. Работа крупных корпораций, госзаказы. Все эта информация нужна для того, чтобы планировать долгосрочное сотрудничество, развивать взаимодействие с иностранными партнерами. Если говорить совсем грубо, мы продолжаем то, что началось еще во времена развития СЭВ.
– СЭВ? Союза экономической взаимопомощи? – с удивлением переспросил Крячко.
– Да. Одной из причин его создания было как раз то, что можно было сравнительно быстро внедрить своих экономических аналитиков на нужные территории, – пожал плечами Нифонтов. Он так быстро менял манеру говорить, что Гуров понял самое главное. Ему нельзя доверять.
– Полчаса разговоров ни о чем. С одной стороны, он подтвердил, что Нелли собирала информацию о работе компаний-гигантов, помогая мужу в его поездках. Но, как я понимаю, все равно всей полной картины нам никто не даст, потому что именно ее дело в МИД очень удачно потерялось в начале двухтысячных, – уже после этой беседы, оставшись наедине с Гуровым, вздохнул Станислав.
Лев Иванович кивнул, соглашаясь:
– Да. Но самое главное мы узнали. Почему приговор по делу Казинидис был таким мягким. Интересно, что он так и не дал нам ответа на то, когда Нелли перестала работать на них. Делаем выводы.
– Она и не переставала, – кивнул Станислав.
Конечно, ниточка шпионажа была очень заманчивой. Можно было бы притянуть за уши парочку других громких дел, покопаться в истории крупных компаний. Найти предполагаемых врагов, но на это нужно очень много времени и ресурсов. Ресурсы у Главка были. А вот времени, к сожалению, было мало.
Но не билось никак. Не хватало какой-то общей ниточки. Чего-то, чем можно было сшить воедино работу Казинидиса, алмазное дело, экономический шпионаж, Алмазный фонд и взрыв дома.
– Не человек, а кубик Рубика, – сказал Крячко.
– На самом деле обычная женщина, – Яков Платонович, как всегда, подошел беззвучно, – обычная, но очень талантливая женщина, которой пришлось очень много работать ради того, чтобы заниматься своим любимым делом. Она хотела просто делать украшения, но видите, как сложилось. Ей не давали. Экономические аферы, шпионаж. Все это требовало сил.
Яков Платонович сочувственно покачал головой. Кажется, совершенно искренне.
Но чутье Льва Ивановича не давало ему успокоиться на версии мести или шпионажа. Тем более что куратор Нелли подтвердил, что да, она, конечно, собирала сведения, но в этом не было ничего такого, за что можно было убить. Казинидис-старший тоже отрицал участие жены в каких-либо крупных делах. На старых записях во время допроса еще тогда подозреваемого Казинидиса несколько раз спрашивали об участии Нелли в их деле. И каждый раз он очень аргументированно показывал, что она не имеет к этой афере никакого отношения. Крячко и Гуров еще раз очень досконально проверили все документы, исследовали место взрыва, забрали вещи Нелли из кабинета хозяйственных служб в Музеях Кремля. Сыщики уперлись в тупик. С одной стороны, Нелли косвенно участвовала во множестве дел. Но, с другой стороны, никому из фигурантов не было никакого резона убивать ее. Тем более так показательно.
А Гуров очень не любил быть в тупике.
– Там курьер, привез все, что было по Казинидисам в Плешке, – сказал Станислав, сдержанно зевнув сквозь зубы. Точно так же, как и напарника, его очень сильно раздражало подвисшее дело. Петр Николаевич ясно дал понять, что на расследование гибели Казинидис у них очень мало времени, и с каждым днем его становилось все меньше.
– Как ты думаешь кто на него давит? – спросил Крячко, показывая большим пальцем наверх.
– Все, – пожал плечам Гуров, – все скопом и в порядке живой очереди.
Следователи никогда не рисовали схемы преступления, как это любят показывать в кино. Не было красивой доски с приклеенными на ней фотографиями, никто не подписывал маркером имена, даты и все прочее.
Вместо этого они ходили… в рюмочную.
Рюмочная была на Никольской улице, последнее оставшееся в Москве заведение такого рода.
Как и все остальные посетители, сыщики ходили туда не затем, чтобы грубо напиться. Они ходили туда за вдохновением.
