Выходя из машины у ворот усадьбы, сыщик был уверен, что застанет всех обитателей усадьбы спящими. Однако он ошибался. Стоило ему взглянуть на окна дома, как он понял, что его обитатели не спят: все окна были ярко освещены. Гуров позвонил, ворота тут же открылись. И не успел он подойти к дому, как навстречу ему поспешил управляющий Аркадий Леонидов.
– Лев Иванович, наконец вы вернулись! – воскликнул он. – Петр Никитич вас ждет. Сказал, что не ляжет, пока вы все не расскажете. Да и остальные тоже возбуждены. Все хотят понять, как же так получилось, что Виктор Дмитриевич – и вдруг оказался тем самым убийцей.
– А вы-то что так волнуетесь, Аркадий Борисович? – спросил Гуров.
Управляющий всплеснул руками.
– Как же мне не волноваться? – воскликнул он. – Ведь это меня едва не убили. До сих пор помню это зрелище – как навстречу мне летит грузовик, я жму на тормоз, а нога проваливается куда-то, и машина меня не слушается. И потом, Виктор всегда был в нашем доме желанным гостем. Он моего Сережу на коленки сажал, когда тот был еще маленький. Он был членом семьи, вот как! И вдруг такое известие…
– Так вы говорите, все не спят, все хотят услышать подробности? – спросил сыщик.
– Да, весь дом в беспокойстве, – подтвердил управляющий.
– Тогда сделаем так. Соберите всех в гостиной, и я отвечу на все вопросы и раскрою полную картину случившегося. И не забудьте пригласить охранника Потапова – его мой рассказ будет напрямую касаться. Пусть Шанцев за него подежурит.
И спустя несколько минут в гостиной уже собрались почти все, кто жил в доме. Даже повар Григорий стоял в дверях, и горничная Аня здесь была, и садовник Егор Васильевич. Только Шанцев сидел в дежурке, да Марат Ордынцев как спал, так и остался спать. Когда управляющий позвал его, обещав, что «Лев Иванович сейчас все расскажет», Ордынцев через дверь сонно ответил, что он и так все знает.
Убедившись, что все собрались и готовы внимательно его слушать, Гуров вышел на середину гостиной и сказал:
– Позавчера я уже произносил здесь речь, уже говорил о том, что преступник пойман и все закончилось. Должен вам признаться, что тогда я лукавил. Я уже тогда знал, что Лев Султанов не был причастен к проделкам неизвестного злодея: он не поджигал московский дом Петра Никитича, а здесь не устраивал аварию «Мерседеса» и не скатывал камень с горы. Тогда я лукавил, чтобы успокоить притаившегося маньяка, побудить его к активности и тем самым заставить себя выдать. Сегодня, поговорив с Селиверстовым, я убедился, что мне это удалось лишь отчасти. Маньяк не поверил, что я прекратил поиски. Однако от своего замысла он не отказался, устроил сегодня ночью новое покушение – и в результате мы смогли его схватить.
Вы можете спросить, почему надо было ждать этого нового покушения, почему нельзя было схватить злодея еще вчера? А потому, что тогда я еще не знал, кто у меня главный подозреваемый. Тогда у меня на подозрении находились два человека. Кроме Селиверстова, на которого я думал уже тогда, под подозрением находился также наш Костя.
Тут Гуров повернулся к сидевшему в стороне Потапову.
– Да, Костя, я думал о тебе как о возможном преступнике, – сказал он. – Что меня побуждало так думать? Не твоя лень, не твое безразличие к работе. Эти качества не делают человека убийцей. А вот твоя склонность к вранью могла говорить о тебе как о преступнике. Кроме того, ты физически сильный, можешь столкнуть камень с горы, разбираешься в автомобилях – в общем, у тебя есть необходимые качества, которые требовались для осуществления всех этих покушений. А кроме того, ни на один из этих случаев у тебя не было алиби.
Что же заставило меня отмести Костю и сделать единственным подозреваемым Виктора Селиверстова? Это произошло, когда я провел обыск в комнате Селиверстова и обнаружил у него крошечный диктофон с записями его «бесед с водителями». Тогда я понял, как были организованы «алиби» этого человека. Кроме того, я нашел в его комнате набор инструментов, с помощью которых можно было изготовить другой диктофон, который четыре дня назад я обнаружил у себя под кроватью. После этих находок все сомнения отпали.
– А как вы узнали, что наш злодей собирается стрелять по папиным окнам? – спросил Иван Вершинин.
– Сделать такой вывод помогла обыкновенная наблюдательность, – отвечал сыщик. – Я знал, что мой противник что-то задумал, но не знал, что именно. Однако любое покушение требует какой-то подготовки. О подготовке очередного нападения могло говорить что угодно: разбитая или повернутая в сторону камера наблюдения, лестница, для чего-то поставленная возле стены дома… Я ходил и смотрел, внимательно смотрел кругом. И когда я совершал обход ограды с внешней стороны, я обратил внимание на спиленные кем-то ветки деревьев. Кому они могли помешать? Для чего их спилили? Я стал искать ответы на эти вопросы и пришел к выводу, что мой противник собирается стрелять по окну спальни Петра Вершинина. А после этого было логично искать оружие, из которого он собирался стрелять, и позицию для стрельбы. И я нашел и то и другое.
