– Как же не планировал? Очень даже планировал, – отвечал задержанный. – Ведь устроить течь на яхте – очень простое дело. А если течь возникает сразу в нескольких местах, справиться с ней почти невозможно. Так я первоначально и хотел поступить. В момент, когда судно отошло от берега на максимальное расстояние, я планировал сделать две пробоины в борту, ниже ватерлинии, и одновременно вывести из строя руль и парус. В этом случае судно было обречено, оно бы обязательно затонуло. И в итоге четыре человека оказались бы на дне. Но вы и тут сорвали мои планы, когда закупили спасательные жилеты, даже больше, чем их требовалось. И какой смысл после этого устраивать диверсию? Ну, поплавали бы все в соленой воде, натерпелись бы страху, но рано или поздно всех бы выловили. И потом, вы ведь все время были настороже, шныряли по всей яхте, за всем следили. Как в таких условиях устроить что-то серьезное? Вы бы меня тут же поймали, и все бы закончилось. Пришлось отложить мой замысел до возвращения на берег.
– Так это вы уничтожили запасные спасжилеты, которые имелись в доме?
– Ну конечно. Улучил момент, когда дома никого не было, вытащил всю пачку этих жилетов из кладовки и выбросил в ближайший мусорный бак. Это было нетрудно…
– Когда вы задумали убийство Вершинина с помощью карабина? Это произошло уже здесь или вы намечали этот план заранее?
– В общих чертах я этот план наметил еще зимой, – отвечал Селиверстов. – В Москве, когда в первый раз стрелял по их окнам. Здесь хотелось повторить то же самое. Я знал, что мой удачливый соперник имеет привычку стоять вечерами у окна и пялиться в вечернее небо. Медитировал он так, видите ли. Грех было не использовать такую привычку. Ведь в этот момент наш Петр Никитич представлял собой идеальную мишень. Поэтому, когда не удалось реализовать план «Яхта», вступил в действие план «Окно».
– Откуда вы взяли карабин?
– Купил, естественно. Позавчера сказал всем, что пойду гулять, а сам вместо этого вызвал такси, быстро смотался в город и привез карабин. Мысль хранить его в картинной галерее возникла у меня после того, как вы задержали этого жалкого маляра, Султанова. Вообще вся эта история со «страшным маньяком Султановым» мне здорово помогла. Все внимание переключилось на него, я мог действовать свободно. К тому же вы всем заявили, что опасности больше нет, убийца задержан. А вот скажите – ведь на самом деле вы так не думали, а?
– Конечно, не думал, – сознался Гуров. – Это была военная хитрость, чтобы усыпить вашу бдительность. Но, кажется, вы мне не поверили…
– Нет, не поверил, – заявил задержанный. – Так что если вы кого и усыпили, то только одного Вершинина и его приближенных. Я знал, что вы остаетесь настороже. Но был уверен, что мне удастся осуществить свой план. Это был бы высший класс: совершить убийство хозяина дома прямо под носом знаменитого сыщика, можно сказать, в его присутствии! Я не мог себе отказать в таком удовольствии.
– Да уж, удовольствие… – пробормотал Гуров. – А вам не кажется, что вы хотели, чтобы я вас поймал? Чтобы кончились все эти мучения с выдумыванием все новых и новых планов мести?
– Чего вы выдумали?! – возмутился Селиверстов. – По-вашему, я хотел, чтобы меня поймали? Какая ерунда!
– Нет, Селиверстов, это не ерунда, – покачал головой сыщик. – Ваши действия были совершенно неразумны. Ведь если вы хотели просто насолить хозяину дома, то достаточно было выждать несколько дней – ну, может, неделю, – дождаться, когда я уеду, и действовать спокойно, не опасаясь разоблачения. Но у вас что-то зудело, вы не могли больше ждать. Ваше поведение было не просто неразумно – это было поведение сумасшедшего. Еще и поэтому на последней стадии вас стало легко вычислить.
В глазах задержанного вспыхнула ярость, лицо пошло красными пятнами.
– Психа из меня хотите сделать? – закричал он. – Не выйдет! Я не псих, я мститель! Мститель за всех обиженных, несправедливо обойденных судьбой! Я так и скажу на суде! Вам не удастся выдать меня за сумасшедшего, упечь в психушку! И если вы решили так повернуть дело, то я больше ничего не скажу! Ничего не скажу и от того, что уже сказал, отказываюсь! И протокол ваш не подпишу! Вот вам!
– Прямо страшная угроза, – заметил на это капитан Бескровный. – Но вы не учли, Селиверстов, что ваш рассказ записывался, вот она, запись. А главное, мы ведь будем строить обвинение не на ваших показаниях, а на объективных данных. На найденных в вашей комнате уликах, на том факте, что вас задержали на месте преступления. Хорошо, что вы нам все тут рассказали, теперь мы досконально знаем, как готовилось и совершалось каждое ваше преступление. А больше нам от вас ничего не надо. Вы ничего больше не хотите у него спросить, Лев Иванович?
– Нет, у меня к этому господину больше нет вопросов, – отвечал Гуров.
– В таком случае я вызываю конвой, – сказал капитан.
Пришел вызванный конвой, и неудавшийся «борец за справедливость» отправился в СИЗО. А Гуров вызвал такси и поехал назад, в усадьбу.
