Время было непростое. Подобная живопись не продавалась. Но у Нелли появился друг, соратник, а потом и муж. Андрей Казинидис. Грек с русскими корнями. И явный поклонник знаменитого Остапа Бендера, судя по дальнейшей истории его жизни.
– Помнишь бриллиантовое дело «Голден Ада»? Девяносто шестой год? – спросил Гуров у Стаса, показывая ему паспорт убитой.
– Еще бы, только подробности уже не очень. А как все хорошо началось. Только я обрадовался, что нас ждет обычный загадочный труп, а тут, оказывается, тело с таким «душком», – вздохнул Крячко. Он очень не любил такие дела – «приветы» из прошлого. Большей частью фигуранты давних дел давно покинули либо просторы родины, либо мир живых.
Гуров кивнул. Нужные записи с камер Алмазного фонда были скопированы на флешку, и напарники вернулись в помещение, где эксперты уже подготовили тело Казинидис к транспортировке. Хорошо, что Кремль открывался для посещения только в десять, а рядовые сотрудники музея приходят к девяти. Тело смогли быстро погрузить в машину, и эксперты уехали, избавленные от внимания любопытных туристов. Сыщики еще раз подробно осмотрели все помещение, соседние залы, переговорили с ночной охраной, прикинули, какие посты могли видеть убитую или тех, кто мог прийти вместе с ней, составили план и отправились в Главк.
Генерал Петр Николаевич Орлов вызвал к себе Гурова и его напарника и ближайшего друга полковника Станислава Крячко сразу после их возвращения из Кремля и открытым текстом, но за плотно закрытыми дверями кабинета дал понять, что он хочет от них, чтобы они взяли на себя расследование убийства в Алмазном фонде. Именно убийства, а не дела прошлого, связанного с убитой. Которое давно уже закрыто.
– Петр Николаевич, мы с первого раза поняли, – не выдержал Лев Иванович после того, как генерал в третий раз повторил, что нужно найти убийцу и понять, как жертва оказалась в закрытом служебном помещении.
– То есть не будет как в прошлый раз? – уточнил Орлов, скептично щурясь. Гуров и Крячко честно попытались припомнить, какой именно случай из всех генерал имеет в виду. И на всякий случай приняли максимально честный вид. Ведь это сопутствующий риск любого расследования – по пути всегда найдется что-то еще, и одно дело тянет за собой другое, и хорошо, если только одно. Генералу виднее, поэтому они синхронно кивнули.
– Ладно, официальную версию я слышал, теперь рассказывай, что думаешь, Лев Иванович.
– Казинидис в девяностых была известной художницей, но, как только вышла замуж, перестала писать и пропала. Так как в махинациях мужа ее следов не обнаружилось, как и никакого имущества, записанного на нее, она так и осталась в Греции после того, как его сначала посадили в тюрьму в Афинах, а потом депортировали в Россию. – Гуров специально докладывал коротко, виртуозно обходя главную аферу девяностых, касающуюся бриллиантов, Гохрана и фамилии Казинидис.
– Мне сразу показался знакомым запах. – Полковник поморщился, и Стас, поймав его взгляд, кивнул, он тоже уже понял, что послужило орудием убийства.
Так пах растворитель краски. Им напоили погибшую. Страшная, мучительная смерть, если бы не огромное количество опиатов в крови. Она умерла сравнительно быстро, не почувствовав боли. Возможно, еще до того, как растворитель начал разъедать слизистые, сжигая их.
– Полный анализ делали? Следы, что ее обкололи и отравили специально? – так же быстро и коротко спросил Орлов.
– Делают. Тело забрал новый эксперт. – Станислав коротко рассказал о данных визуального осмотра, полученных Дарьей, которая была больше похожа на районного библиотекаря, чем на судмедэксперта. – Следов борьбы нет, следов того, что ее связывали или удерживали насильно, нет. Скорее наоборот.
– В смысле?
– Слишком аккуратный свежий маникюр, прическа, макияж. Дарья предположила, что она была в салоне накануне гибели, – пояснил Гуров. – Если бы была борьба, ногти бы точно пострадали, да и прическа волосок к волоску бы не лежала, ясно дело.
– А что по украшениям? – Петр Николаевич расспрашивал о деталях, но сыщики знали начальство уже давно, понимая, что он хочет оттянуть переход к следующему вопросу. Поэтому обстоятельно доложили о том, что украшения, да, дорогие, да, редкие, но по базам украденных нигде не проходят, эксперты проверяют и их тоже на соответствие международным стандартам, скорее всего, у них должны быть сертификаты или что там еще присваивается таким в прямом смысле этого слова грудам бриллиантов.
– Есть еще один момент, – отметил Крячко, – позвонили полчаса назад, в соседнем зале были выставлены шпильки какой-то из императриц. И одна из шпилек оказалась без бриллианта. Рядом с ней была очень дорогая брошь, ее не тронули.
– Витрину открывали? – быстро спросил Орлов.
