– Нет, спрашивала, нет ли у меня на примете жилья для аренды. Без соседей, с небольшим палисадником и мастерской. В средствах Нелли не была ограничена, основной просьбой было именно отсутствие соседей. Я порекомендовала своего старого знакомого, и все. После этого мы не виделись, а тут вы, приезжаете и говорите, что Нелли убили.
Сыщики не стали оставаться на светскую беседу, но ради того, чтобы сделать приятное хозяйке, прошлись по галерее. В одном из залов висела картина Казинидис. Аглая прокомментировала, что, пожалуй, это единственная отличающаяся от остальных по своей манере и характеру картина. Залитый солнцем осенний лес после дождя. И обоим сыщикам показалось, что капли дождя на листьях слишком уж напоминают бриллиантовые подвески. Кажется, скоро они будут видеть блеск драгоценных камней буквально везде.
– Не вяжется, что Нелли от нужды пошла в уборщицы. Пусть и в таком в месте, – протянул Крячко, когда они сели в машину, – попасть на режимный объект сложно. Даже в обслуживающий персонал без проверки не пройти.
– Да. Получается, что ее туда заслали. И помогли устроиться, я думаю. Скорее всего, для сбора информации. Может быть, муж отдохнул, вернулся и решил взяться за старое. – Пока Стас вел машину, Гуров листал бумаги Аглаи. Досье на Нелли Казинидис было настолько подробным, что Главку и не снилось. Имена преподавателей в Плехановском, коллеги и друзья, семья. Согласно этим документам, у Нелли больше никого не осталось, кроме мужа. Была сестра, но она пропала вместе с гуманитарной миссией в Эквадоре. Короткая приписка рукой Аглаи рядом с данными сестры гласила, что она просто осталась там жить и контакты с Казинидисами оборвала, а не умерла, как думала Баронесса поначалу.
– А что у тебя по подрывникам? – спросил Лев, переключая внимание, чтобы мысли не ходили вокруг Оружейной палаты и Казинидис.
– Спецы подтвердили, что взрыв был узконаправленный и очень хорошо рассчитанный. Двух таких бойцов я уже нашел по старой памяти, оба божатся, что ведут праведный образ жизни, свое отсидели. Третий служит где-то в Нагорном Карабахе. На чьей стороне, мы не знаем. Но, – Крячко притормозил на светофоре и поднял вверх указательный палец, – знаешь что?
Гуров кивнул:
– Знаю.
– Да, правильно угадал. Оба подрывника имеют железное алиби, причастность их к взрыву не доказать, пока держим на контроле. Но оба на вопрос, кто, по их мнению, мог устроить такой взрыв, указывают на третьего. Позывной Капибара.
Гуров тихо фыркнул:
– Ну, я думаю, что на таком задании у него совсем другой позывной. Есть его контакт?
– Нет. Известно только, что еще две недели назад он был в Москве, а потом собрался и через Сочи двинул в сторону Нагорного Карабаха, на какой срок, никто не знает. Он единственный, кто работал напрямую, без посредников.
– Тогда завтра я отправляюсь гулять по музеям, а ты попробуй выяснить, какие у него тут были контракты и контакты, – предложил Гуров, когда они приехали к зданию Главка.
Мария сегодня была дома, работала над ролью. Гурова она встретила улыбкой и блинами.
– Заваришь чай? – попросила женщина.
Это была их традиция. Что бы ни готовила Маша, чай всегда заваривал Гуров. Дома он был просто Львом. Или даже – в особых случаях – Левой. И то время, когда он заваривал чай, Мария не мешала, не давала никаких советов и вообще становилась практически невидимкой. Это было его время, когда он полностью очищал голову, выкидывая оттуда все дневные мысли, потом, после ужина, часто наступала «вторая смена», но сейчас был только чай.
– И пусть все преступники подождут, пока российский оперативник выпьет свой чай, – перефразировала известную цитату, которая очень нравилась Льву, жена. Когда-то давно Мария первый раз рассказала ему об известной фразе Александра III, когда к нему приехали европейские послы, а он был на рыбалке. «Пусть вся Европа подождет, пока русский царь удит рыбу». С тех пор эта фраза стала универсальным ключиком к улыбке Гурова.
Именно в момент, когда чай был готов, Гуров понял, чего в этом деле не хватало. А были ли у Казинидисов дети? Кто наследует все имущество? Судя по тому, что Нелли смогла снять такой особняк, и по ее одежде и украшениям, она отнюдь не бедствовала. Почему детей в досье нет? Их скрывали? Не было или намеренно вычеркнули за хорошую плату?
Утром Гуров сам позвонил директору Музеев Московского Кремля Елене Юрьевне, чтобы договориться о встрече с ее сотрудниками. Встретиться с хранителями музея было гораздо сложнее, чем переговорить с кем-то из уборщиц. Возможно, что именно сотрудники фондов и были главными сокровищами музея, поэтому сначала нужно было договориться с директором, потом с главным хранителем, и только после этого полковнику согласовали встречу.
