– Само собой. Покопался в старых делах, просто интереса ради, пока ты там у нас изучал прекрасное и погружался в искусство. В общем, линия по взрыву у нас дохлая. В целом есть восемнадцать очень точных точечных, если можно так сказать, взрывов за последние пять лет. Все они приписываются Капибаре. Саперы уже узнают его стиль, но никаких следов и никакой возможности на него выйти пока нет. Есть только подозрения на него и надежды. Кстати, вполне допускаю, что под его маркой может работать несколько подрывников. Такие дела у нас с тобой уже были.
Лев кивнул, принимая во внимание все, что сказал ему напарник, и уточнил:
– Какие подозрения? И у кого?
– У нас. Многие дела, в которых были подобного рода направленные взрывы, проходят через наше ведомство, – отозвался Крячко.
Гуров согласился. Эти дела он помнил, по ним пока шло производство и оформление. И взрывы в самом деле там фигурировали.
– И еще кое-что, – добавил Стас, глядя на часы, – четверг. И конец рабочего дня.
– И что? У нас дело, много работы и крайне сжатые сроки, – отозвался Гуров со своего места. Было видно, что он готов сидеть в кресле до последнего.
– Ты обещал жене. И своему врачу. И Орлову, кстати, после того отпуска в санатории, где тебе вправляли спину, тоже обещал.
Напарник был неумолим. Добавил, что, если нужно, он выкатит друга к машине вместе с креслом, и тот точно не хочет такого позора.
Лев Иванович вздохнул. Ну, надо признать, конечно, что после того, как он стал ходить в спортзал, стало как-то… легче. Нет, конечно, ему было далеко до всей этой публики, все мысли которой занимало правильное питание, спорт и прочее. Нет. Но полковник ловил себя на мысли, что стало как-то неожиданно больше сил. Тем более что на беговой дорожке хорошо думается.
Стас занимался из солидарности с Гуровым, но даже серьезное отношение к спорту не мешало ему постоянно подкалывать друга, что лучше бы они пошли на йогу, это сейчас моднее и полезнее для нервной системы. Начали вроде бы по требованию врача, но как-то неожиданно оба втянулись.
– А ты знал, кстати, что сейчас очень модно среди девушек снимать стресс в тире? – спросил напарник после тренировки. В подвале спортивного комплекса, куда ходили друзья, находился тир, и сейчас оба сыщика с удивлением наблюдали, как из зала выпорхнула стайка молодых барышень, явно из одного офиса или, может быть, просто из одной компании, которые расселись по дорогим машинам и уехали.
– Я не понял, а как же старые добрые маникюр, поход по магазинам и пончики? Это уже не модно? – вздохнул Гуров и добавил: – Мне и Марии теперь на Восьмое марта подарить абонемент в тир? Вдруг ей тоже захочется снять стресс после репетиции и очередного капризного режиссера.
– Так она хорошо стреляет, – машинально ответил Станислав, хлопая себя по карманам в поисках ключей от машины.
– А ты-то откуда знаешь? – весело возмутился Гуров.
– Когда мы с тобой летали в очередную командировку, на Урал, помнишь? По убийству журналистки? Твоя жена в это время ходила в тир и училась там стрелять. И отлично освоила это мастерство. Ей было нужно для роли, но потом она втянулась, наверное. Мне рассказала Верочка, это она порекомендовала твоей жене тир.
– И она туда же? – Лев потер виски. – Не перестают меня удивлять наши женщины.
– Девочки – такие девочки, – вспомнил старую присказку Крячко и развел руками, – хотя, мне кажется, ты же сейчас о Казинидис? Думаешь, много нас еще сюрпризов ждет?
– Я уверен, что много, – сказал Гуров, – уверен.
Перерыв был окончен. Следователи знали, что, каким бы важным дело ни было, нужна передышка. Пусть несколько часов, но это будут только твои несколько часов. Иначе мозги буквально начинают буксовать.
Каталоги, которые Гуров взял у Аглаи, лежали в коробке в машине, и он решил, что просмотрит их дома. Может быть, они натолкнут его на какую-нибудь мысль.
Важна каждая мелочь. В этом он уже убеждался не один раз.
– Что тебе сказал профайлер? – спросил Станислав у друга. Каждый год они обязаны были проходить не только медкомиссию, но и профайлеров. Психологов, которые должны отметить, насколько на работников Главка влияет их работа и насколько сильно угнетает их взаимодействие с преступным элементом.
В последнее время это стало обязательным, потому что… потому что где-то наверху решили, что то ли сыщики слишком интенсивно работают, то ли у них чересчур много свободного времени, и неплохо бы, чтобы они находили возможность найти минутку (полчасика скорее) и посидеть в уютном кресле в просторном кабинете психолога. На самом деле не было никакого уютного кресла и просторного кабинета. Профайлер Дягилев чаще всего встречал сыщиков в курилке или столовой, задавал пару вопросов и убегал на какие-то свои, несомненно важные дела, а бумаги подписывал и отдавал начальству. Всех такой расклад идеально устраивал.
