Вернулся к ежедневной газете, та же информация в следующем утреннем выпуске загнана на четвертую страницу. Заглянул и в номер следующего дня – там вообще ничего, словно бы и не случалось никогда такого. Прощай, Мо.
Хоть и не ждал он ничего от газет, а все ж возмутился. Невидимые люди, подумал. Кто-нибудь где-нибудь оплакивает Мо? Помнит ли о нем кто-нибудь, скорбит ли по нему, желает ли его возвращения? Существует ли он все еще, хоть частично, хоть какими-то признаками – своим запахом, своей улыбкой, прикосновением руки, голосом, каким он говорил, тем, как уши чистил, – существуют ли доселе где-то они, эти потаенные записи, в чьем-то разуме?
Джо отложил газету. Столешница перед ним представляла собой меняющуюся географию размазанных синих чернил и копирок. Он пришел в библиотеку, чтоб обнаружить тело, а его там не было. Тем не менее. Им овладело упрямство, как будто бы ему было что доказывать. Что-то в Джо противилось этому, убеждало его уйти. Не поддался. Оставалось, по крайности, еще одно место, где он все же смог бы отыскать Мо.
Телефонный справочник.
Когда он вновь подошел к станции подземки на Лестер-сквер и толпы людей, казалось, прямо повалили на него, в голову полезла абсурдная мысль отбиваться от них. Вместо этого он пробился сквозь плотную толпу и оказался у входа. Лестница вела вниз под землю. Возле входа сидел нищий, слившийся со своим рюкзаком, и читал книжку в мягкой обложке, у ног его стояла миска для кормежки собак, внутри которой бренчали монеты. Нищий поднял голову, когда почувствовал, что Джо разглядывает его, и Джо мельком увидел книжку: разумеется, из серии «Усама Бен-Ладен, Вершитель суда», отборное чтиво для бездомных, – и нищий (только что не мальчик, подумал Джо) сказал:
– Скажу, знатная хрень, братан.
В Париже он такого не чувствовал. А вот здесь сама мысль спуститься под землю душила его. Он бросил монету в миску нищего. И посоветовал:
– Достань что-нибудь новенькое для чтения. – После чего спустился по лестнице.
Джо изучил карту-схему подземки: разноцветные линии извивались и пересекались, – и понял, что ему нужно на линию до Кинг-Кросс, а там пересесть. Картинка со схемой метро походила на вывалившиеся кишки. Он купил билет, прошел через барьер и опять спустился, еще глубже под землю, и вдруг там стало тихо и до странности мирно. Он ожидал прибытия поезда, наблюдая за тем, как крысы спешно разбегались под платформой, в тоннеле. Стены были увешаны рекламой товаров, какие он ни за что не купил бы, какими и не подумал бы пользоваться. Пришел поезд, и Джо сел в него. Двери закрылись с мягким шипением, вполне обнадеживающим. Он отыскал место, занял его. Стены туннелей, по которым проносился поезд, виделись призрачными, станции – неожиданными вспышками белого света. На Кингс-Кросс Джо вышел и прошелся по всей станции, немного заплутав среди подземных пещер, открывавшихся у него над головой: у него было ощущение, будто он исследует немое кино, носит пробковый шлем и вскрывает усыпальницу мумии. Одумавшись, он выяснил, куда идти, у негритянки в форме служительницы подземки, та направила его к кольцевой линии, он сел на поезд и принялся отсчитывать станции.
На Эджвер-роуд он вышел. Эскалаторов не было, и Джо поднялся к солнечному свету по широким ступеням, гадая по пути, есть ли проклятье на фараоновой гробнице, и если так, то когда оно проявит себя. Пройдя немного по дороге от станции, он свернул направо, на саму улицу Эджвер-роуд. Прошел под эстакадой, и показалось, что разом поменялись все магазины, а проходя мимо какой-то молодой парочки, услышал, как юноша, поводя рукой, объяснял своей белокурой подружке: «Вот это мы и зовем Маленьким Каиром».
Маленький Каир. Там были кофейни, где сидели мужчины и курили кальяны, и продуктовые ларьки, где громадные мясные колонны медленно вращались над пламенем, разбрызгивая жир по сторонам. Женщины в чадрах вели по улице детей или катили перед собой младенцев в прогулочных колясках, и Джо чуял запах корицы и тмина, слышал, как где-то мужчины играли в нарды: постоянный стук бросаемых костей походил на громыханье.
Блондиночка произнесла: «Это
По улице катили и стояли «Мерседесы», черные и блестящие, в кофейнях сидели мужчины, бородатые и усатые, а в лавках торговали игрушками, одеждой и продуктами, множество рекламок предлагало бесчисленные товары. Джо искал контору Мо и, повернув к проезжей части, попал на вовсю работающий уличный рынок, пропахший рыбой. Он прошел сторонкой по тротуару, минуя основное торжище, миновал пекарню и цветочный магазин, а потом остановился, вернулся, купил розу, не очень-то понимая зачем. Вручая ему розу, цветочница, улыбаясь, произнесла: «Надеюсь, ей понравится». Джо неловко улыбнулся в ответ. Продолжил свой путь (с пурпурной розой в руке), прошел вывеску «Сачс энд Левин, частные поверенные», прошел беспорядочный рыбий хвост рынка, перешел улицу и нашел нужный дом.
