Усама полностью

Джо достал из кармана сигареты, тряхнул пачку, наполовину извлекая из нее парочку, предложил их мужчине. К его удивлению, тот взял одну. Джо взял другую, вытащил зажигалку, и Седовласый наклонился прикурить от огня. На какое-то время так и застыли: две склоненные друг к другу головы, неподвижные и таинственные, словно бы один вот-вот поделится с другим великими познаниями. Потом кончик сигареты мужчины заалел, сам он откинулся, а Джо, сам прикурив, убрал зажигалку. Что-то изменилось – незримо – между ними. Мужчина, словно продолжая, высказался:

– Вам не найти того, что вы ищете.

– А что я ищу?

Седовласый кивнул, словно бы вопрос заслуживал большего внимания, чем, по-видимому, то казалось. И спросил:

– Что вам известно про опиум?

Такого вопроса Джо не ожидал. И произнес, будто эхом повторяя что-то, полууслышанное прошлой ночью:

– С его помощью можно войны финансировать и исцелять больных.

– И что бы выбрали вы?

– Вы пришли сюда не об опиуме со мной говорить.

Седовласый, не обращая внимания на его слова, поправил:

– Его нельзя использовать для исцеления больных.

– О-о?

– Он способен лишь избавить их от боли.

– Все лучше, чем прибавлять им боли.

– Не стройте из себя всезнайку.

– Извините.

Седовласый кивнул, принимая извинение. Он подозвал официанта и попросил:

– Два кофе.

Джо крутил головой. Почему он извинился?

– Сертюрнер впервые получил морфин в тысяча восемьсот пятом, – заговорил Седовласый. – Назван в честь Морфея, бога сна. Робике открыл кодеин в тысяча девятьсот тридцать втором. Героин впервые синтезировали как раз здесь, в Лондоне, сделал это Райт в тысяча восемьсот семьдесят четвертом. Пока усваиваете?

– Конечно…

– Но распространение он получил, только когда Байер вновь синтезировал его в восемьсот девяносто седьмом. Героин от немецкого heroisch. Вы чувствуете в себе героическое, Джо?

– Только когда мне за это платят.

Седовласый улыбнулся и пустил струю дыма. Принесли кофе, он добавил кусок сахару и размешал его.

– Байер утратил часть своих прав на торговую марку «Героин» после Первой мировой войны, – сообщил он. – Между прочим.

– Понимаю.

– Джо, – заговорил седой. – Хочу, чтобы вы кое-что поняли. Опиум и его производные по сию пору, после более чем трех тысяч лет постоянного использования, самый лучший из известных науке болеутолителей. Точка. Опийный мак – единственное самое прибыльное растение в мире.

– Вы чего добиваетесь? – сказал Джо. – Вот уж не думал, что вы явились сюда прочесть мне лекцию по ботанике.

Седовласый покачал головой:

– Вы многого не понимаете.

Джо пропустил его слова мимо ушей.

– В нашей собственной гражданской войне, – говорил седой, – опиум считался лекарством от Бога. Наши военные медики до сих пор возят с собой упаковки морфина для инъекций тяжелораненым солдатам. Соединенные Штаты Америки остаются крупнейшим в мире потребителем продающихся в аптеках опиесодержащих препаратов.

– Полагаю, у вас тогда куча хлопот с опиумом, – сказал Джо. Седой опять не обратил на его слова внимания. И продолжил:

– Мир, наш мир, в безопасности. В безопасности и здравии. Опиум идет из Азии, перерабатывается в лекарство немецкими, американскими и британскими фирмами и унимает страдания. Заработанные деньги облагаются налогами, что помогает управлять государством. Никто, Джо, не пускает опиум на разжигание войн.

– Не уверен, что соглашусь с вами, – заметил Джо. Седовласый же сказал:

– И все же он по-прежнему, что несколько удивительно, доставляет нам неприятности.

– Это крайне плохо, – заметил Джо. Седовласый улыбнулся, только теперь в выражении его лица не оставалось ничего дружелюбного.

– Вы видите сны, Джо? – спросил он. Этот человек то и дело поражал Джо. Он думал про свои заполненные тьмой ночи, пригубил кофе в чашке, не отвечая. – Вдруг в мозгу у меня, кажется, открывается и высвечивается театр. В котором даются ночные представления большего, чем земное, великолепия. Ощущение пространства и под конец ощущение времени – оба оказываются под мощным воздействием. Де Квинси[22].

– Ваш приятель?

– Джо-о, – укоризненно протянул седой, – слушайте внимательно, потому как повторять я не стану. То, что вы хотите, что вам назначено сделать, это открыть дверь, которую нам очень хотелось бы держать закрытой. Держать плотно закрытой, на деле. Вы должны понимать, что я не лишен к вам симпатий. Для беженцев это нелегко. Однако беженцы тем не менее обязаны уважать святые чувства своих хозяев. Вы понимаете?

Джо не понимал. Но кивнул. Седовласый вздохнул.

– Вот и хорошо, – сказал. И: – Нет такой вещи, как забвение возможностей мозга. – Это было произнесено с той же интонацией чтения вслух запомнившейся цитаты. – Тысяча случайностей, может, и станет отделять завесой наше нынешнее сознание от потаенных записей разума, но…

– Да?

– Запись пребудет вовеки, – отчеканил Седовласый.