– Я не знаю, как мне теперь с этим быть! – Пьер уже забыл, что хотел выяснить у священника только лишь одно: сталкивался ли тот с магией желания при написании своей работы. Теперь ему показалось, что невысокий сухощавый мужчина в черном может помочь в главном – подсказать, решение, что же делать с красками и заклинаниями, как решить проблему проклятого завещания?
– Вы говорите, что ваш друг хотел открытия лаборатории для изучения его трудов?
– Да! И непременно при Академии.
– Понятно… Не знаю, в курсе ли вы, что Академия входит в состав Коллежа Сорбонны?
– В курсе, конечно!
– Так вот, – продолжал говорить отец Гийом, как будто его никто и не перебивал, – в Коллеже есть ведь и богословский факультет. И я предлагаю вам обдумать такой вариант: лаборатория будет открыта в аббатстве святого Гонората Арелатского, это в сорока километрах от Лютеции. Аббатство отличается самым строгим уставом среди всех, посвященным Единому, и с их настоятелем я хорошо знаком. Эти люди не поддадутся искушению использовать открытие вашего друга во зло. Мы припишем ее как подразделение к богословскому факультету Коллежа Сорбонны, таким образом, дух и буква завещания будут соблюдены. Думаю, что мэтр Кайонн не станет возражать против моего предложения.
На минуту Лавернье слегка опешил. Темный его побери, к кому ж это он пришел советоваться? Скромный священник, да? Но вариант… что говорить, кажется, единственный.
– Похоже, что альтернатива – отказаться от наследства Павсания, сжечь тетрадь с записями и выбросить краски в Сену, – сказал он, посмотрел на часы и, махнув рукой на все правила, заказал рюмку келимаса.
Священник допил свой кофе, но уходить не торопился – улыбался каким-то своим мыслям, щурился на прохладное осеннее солнце, разглядывал проходящих. Наконец антиквар не выдержал:
– Отец Гийом, говорите уже! У вас ведь и этот вариант тоже вызывает сомнения, да?
– Да.
– Хорошо, тогда я сформулирую свои, и посмотрим, насколько они совпадут. Больше всего в этой ситуации я боюсь, что формула попадет в руки фанатику. Даже больше, чем если бы она попала к обыкновенному дельцу. Никакой делец не придумает того, что может прийти в голову человеку, одержимому высокой идеей. А в монастыре, да еще столь строгого устава, фанатики встречаются намного чаще, чем в других местах.
– Вы правы, Пьер, и я опасаюсь того же. В моей работе я рассматривал исключительно воздействие на верующих, на тех, кто знает, зачем пришел в храм. А магия желания действует на всех без исключения. С теми, кому я предлагал передать записи вашего друга, я хорошо знаком, но это ведь проект на долгие годы. Кто придет им на смену? Вдруг этот человек захочет привести к вере всех без исключения? Ведь свобода воли была дана нам не зря…
– Ну, хорошо, – фантазия Лавернье вновь заработала. – А предположим, я отдам все это художнику? Пусть работает в паре с магом.
Отец Гийом хмыкнул.
– Настоящий художник, скорее всего, считает, что в его работах и так есть магия, так что предложения вашего не примет. А просто талантливый рисовальщик…
– Да, вы правы. Такой уже работал с Павсанием, теперь, по предположениям Стражи, именно он помогает тем, кто влез в мой дом. Это тоже не вариант.
Священник встал.
– Прошу меня простить, но мое время вышло. Желаю вам удачи и… известите о вашем решении, прошу вас.
– Непременно, – ответил Пьер.
В дверь постучали. Лидия оторвалась от книги и посмотрела на часы – половина десятого, вроде и время не такое позднее, но никто из своих зайти к ней сейчас не мог. Дорле был на встрече с коллегами-модельерами, манекенщицы отправились на экскурсию в Бергамо и там же должны были ужинать, ну, а техникам и вовсе нечего было бы у нее делать. Может, не открывать? Но тут стук повторился, и она, поморщившись, отложила книгу.
Распахнув дверь, девушка остолбенела: перед ней стоял Лавернье. Он протянул Лидии букет золотых хризантем, она машинально взяла его, выпалив первый пришедший в голову вопрос:
– Откуда ты здесь взялся?
– Из Лютеции! Пригласишь войти?
– Ну, конечно, – спохватилась она и отступила на шаг в сторону. – Входи…
Кресла в отеле «Принц Савойский» очень удобно устроены: в них как раз хватает места для двоих, сидящих, тесно-тесно прижимаясь друг к другу. Лидию положила голову на плечо Пьера и закрыла глаза; голос ее был немного сонным.
– Ты не рассказал, что сделал с наследством твоего друга…
– Ну, у меня, в общем-то, не было возможности что-то рассказать. Я был немного занят.
– Теперь-то возможность есть? Я тебя внимательно слушаю. И вообще, чем ты так долго занимался в Лютеции, и как меня здесь нашел?
– Милая, это уже не один вопрос, а примерно пять. Или семь, – он провел ладонью по ежику коротких волос на ее затылке. – Но я тебе все сейчас расскажу, только давай закажем какую-нибудь еду. Здесь же есть обслуживание в номерах?
Обслуживание в номерах оказалось на высоте, и уже через десять минут Лавернье открывал бутылку кьянти, а Лидия снимала серебряные крышки с тарелок с ризотто.
