– Нет-нет, я вовсе не хотела ничего такого говорить. Просто наша подруга Софи запросила архивы Адмиралтейства, вот там и была эта информация.
– Спасибо, – Дэн потер затылок, наливавшийся болью. – Прошу прощения, я что-то устал к вечеру, вот и вспылил. Мы, разумеется, завтра же проверим, живет ли Дюбуа по этому адресу и чем он занимается.
– Тогда все, я прощаюсь!
– Мисс Смит-Джонс, а… можно попросить вас еще о небольшой консультации? Не химия, правда, но написано таким языком, что простому стражнику не понять.
Валери взяла три сколотых листа отчета электролаборатории и стала читать, все больше хмурясь. Дойдя до конца последней страницы, она наморщила нос и сказала:
– Никогда не могла понять, почему все лаборатории мира пишут экспертные заключения таким жутким языком! В общем, здесь сказано, что кристаллы были испорчены намеренно. Причем сделано это было с отсрочкой.
– То есть?…
– То есть, примерно за сутки до активации некий маг повесил на каждый из кристаллов отсроченное проклятие. Было поставлено граничное условие, что проклятие должно начать действовать в определенный день…
– В субботу, десятого октября… – подсказал полковник.
– Да, именно… в тот момент, когда на кристалл номер один попадет свет. А кристалл номер один у нас где? Должна еще быть схема!
Схема нашлась в корзине для мусора, Паттерсон развернул ее, и две головы, темноволосая с короткой стрижкой и золотистая с длинным хвостом, склонились над двойным листом плотной бумаги.
– А ведь кристалл номер один точно у вас под окном, господин полковник… – протянула Валери, постучал по схеме пальцем.
– Это значит, что все-таки у меня не паранойя, а за мной следят, – невесело пошутил Дэн. – Занавески в кабинете чисто символические, и когда я зажигаю здесь свет, он безошибочно попадает на фонарь у меня под окном.
– Зачем такие сложности? – удивилась девушка.
– Кто-то мной недоволен.
– Кто?
– Ну, я могу только сказать, что это точно не граф Карфакс.
– Почему?
– Потому что глава королевского Хоум-офиса – мой непосредственный начальник. Когда Карфакс мной недоволен, он действует иначе.
«Королева Медб» величественно подплыла к причальному шесту и застыла. Полет, начавшийся во вторник поздним вечером, завершился, можно было встать с кресел и покинуть тушу дирижабля. Лидия посмотрела на Дорле: все время перелета от Люнденвика до Лютеции и затем от Лютеции до Медиоланума он держался отлично, а сейчас что-то скис.
– Мэтр, пойдемте! Или вы хотите остаться здесь и отправиться с обратным рейсом?
– О, нет, с меня довольно! – Дорле открыл глаза, вскочил и схватился за папку с рисунками. – Куда идти?
Вопрос был излишним: все сто шестьдесят пять пассажиров «Королевы Медб» медленно шли по проходу между креслами в сторону распахнутой двери, откуда доносился шум разгрузочных платформ и тянуло непонятным запахом, присущим только воздушным портам.
Медиоланум встретил их почти летним теплом и мелким дождичком. Представители ателье «Belle Epoque» – Мэтр Дорле, семь манекенщиц, две белошвейки и два техника – быстро пробежали по синей ковровой дорожке к зданию воздушного порта Линате и отправились получать багаж. Их ждали четыре экипажа, комнаты в отеле «Принц Савойский», легкий ужин в и спектакль в знаменитом оперном театре. А завтра – первый показ и пресс-конференция после него.
Лидия успела только войти в свой номер и вымыть руки, как прозвучал сигнал внутренней связи. Мэтр спросил:
– Вы можете зайти ко мне?
– Да, минуту!
Она с сожалением посмотрела на поднос с сыром и фруктами и пошла в соседний номер. Дорле провел ее в гостиную, усадил в кресло и протянул листок бумаги.
– Пришло только что, магвестником.
Развернув сложенный лист, девушка прочла: «Старый портняжка, ты посмел меня ослушаться и уехал из Люнденвика. Завтра тебя раздавят, а послезавтра никто о тебе больше и не вспомнит». Она вновь свернула записку и посмотрела на Мэтра:
– Ну, мы же знали, что так и будет, и готовились к этому.
– Конечно… но одно дело готовиться, а другое – точно знать, что завтра сотня записывающих устройств уставится мне в лицо, и каждый прощелыга-журналист будет задавать вопросы об украденной коллекции, с которой начался мой путь наверх, – он с силой потер руками лицо.
– Мэтр, неужели вас пугают эти вопросы?
– Нет… да… Тьма его знает, противно очень! Как вы думаете, может, я не пойду в оперу?
– Мне кажется, лучше пойти. Во-первых, там наверняка будут репортеры с головидения, они вас снимут, и ваш оппонент поймет, что вы не испугались. Во-вторых, сегодня исполняют «Волшебную флейту», и Королеву ночи будет петь Доротея Рёшман, а дирижировать Ференц Ричаи. В-третьих, у вас приглашение за кулисы в антракте, и вы сможете предложить примадонне что-то новое для ее роли. Разве мало причин, чтобы пойти?
– Довольно, довольно, хватило бы и одной! – рассмеялся Дорле. – Давайте перекусим, и встречаемся через час внизу, в лобби.
