— Ты можешь её как–то помочь? — голос некроманта непроизвольно дрогнул.
— На всё воля Хозяйки, — едва скрывая радость, пафосно изрёк Воибор. Он и не надеялся на такой поворот событий.
— Что вы такое говорите, господин целитель! — вмешался Эрна. — Пока мы можем хоть что–то сделать, мы должны действовать.
— И что ты можешь? — скептически спросил Воибор.
— Да хоть послать за целителем в Амру! — начальник стражи прекрасно помнил, как кончил его предшественник.
А вот Эрна впал в оцепенение. Он пытался отвести взгляд смерти, уже смотрящей из–за плеча Многоликой. Тьма его ауры поглощала эманации смерти, окутавшие тело княгини. Он хриплым голосом молился:
—
— Это даст нам немного времени, — закончив речитатив, некромант обратился к Сальве: — Скорее пошли в Амру. Обещай целителю всё, что угодно, но он должен прибыть как можно раньше.
— Не слишком ли сильно ты беспокоишься о княгине, Эрна? — как будто порицая, спросил Воибор.
— Это ты чересчур безразличен. Как только князь вернётся, я сразу же доложу, что ты бросил его жену умирать.
Воибор скорбно поджал губы:
— Я лишь уповаю на мудрость Тёмной хозяйки. Разбирайтесь со всем сами, — и покинул обеденный зал. Он не был уверен в том, что Многоликая ещё не наскучила Дейросу, но, если она умрёт, сам Воибор ни капли не опечалится.
Пока Эрна бегал к себе за зельями, а Сальва отдавал приказ послать курьеров в Амру, сопроводив их письмом и определённой суммой денег, Многоликую доставили в покои. Она с трудом дышала, конечности стали совсем холодными, а кожа — липкой. До Амры был день пути, но это была уже территория Алданаи, и некромант с начальником стражи сильно сомневались, что какой–то имперский целитель соизволит прибыть к ним на помощь.
Были возвращены сосланные на задний двор лилиттины собаки, теперь на них проверяли пищу на яды. По мнению Эрны, слишком неудачно всё совпало с отъездом Дейроса. Не возникало сомнений, что в замке был ещё один шпион, помимо сгинувшего поварёнка. Сальва отдал распоряжение начать допросы и не выпускать никого из замка. Они словно вернулись во времена четырёх месячной давности. «Права была госпожа Многоликая: не все смогут пережить этот год», — пессимистичные мысли посещали Эрну, когда он каждый час читал отводящий смерть речитатив у постели княгини. Ночью ему тоже не было суждено уснуть.
В отличие от суматошных дней Многоликой и Дейроса, проводимых в разъездах по приёмам, Лилитта была предоставлена сама себе. Она наловчилась самостоятельно накладывать заживляющие составы и повязку на ночь. Днём княжна могла любоваться постепенно затягивающей рану кожей. Она была чуть светлее, но со временем, вероятно, различия не исчезнут. Чтобы снять боль, она перебирала в уме комбинации. Лучше всего подошла иса и прямая лагуз. Чёрная Лилия боялась экспериментировать на себе, но больше было не на ком.
В день покушения на Многоликую к Лилитте никто не приходил, будто забыв о ней, а потому на следующее утро она сама пошла искать мать и некроманта. В коридорах было пусто, будто все слуги вымерли, только у покоев Многоликой на посту замерли стражники. Такого раньше не было, и княжна насторожилась. Однако пропустили её беспрепятственно.
В покоях Многоликой витал запах лекарственных трав, царил полумрак, а у изголовья кровати можно было заметить склонённую фигуру. Белые волосы в беспорядке разметались по спине, светло–зелёная мантия подтирала пол, а сам Эрна держал княгиню за руку, боясь хотя бы на мгновение потерять ниточку пульса.
— Что тут произошло? — сипло спросила Лилитта.
— Ваша матушка была отравлена, — голоса некроманта был безжизненным, будто это он сейчас умирал под узорчатым покрывалом на белоснежной подушке, а не его госпожа. Он уже сутки как не спал. Он читал речитатив. Он знал, что ему придётся собственноручно лишить жизни стольких разумных, сколько раз и итоге с его губ слетят эти слова, даже если Многоликая умрёт. Если он не выполнит этого условия, то княгиня умрёт чуть позднее. Такова цена служения тьме.
— Чем отравлена? За целителем уже послали?
— Да, мы ждём его из Амры. Вероятно, яд был в её кубке с соком амаретты.
— Мама выздоровеет? — не то чтобы Лилитта любила эту женщину, но она не хотела терять своего союзника.
— Если тьма позволит.
— Крайс, скажи, я тёмная? — медиуму казалось странным спрашивать такое, но слишком часто она слышала о Тёмной Хозяйке и её наследии в разговорах Многоликой и Эрны.
— Подойдите сюда, княжна, — позвал некромант. И когда Лилитта приблизилась, он аккуратно погладил её по голове. — Вы такая, как есть. Не тьма или свет определяет, какими мы станем, а наши поступки. Я тёмный, но ваша матушка — самое светлое существо в этом мире.
