И Клёном будем тоже мы руководить, чтобы ничем не навредить. И научить жену любить, как завещали боги. Я думаю, вы любите друг друга. Костер зажжется мощный…Да! Черепушку эту не забудь. На порошок священный ты не смей подуть. Неси прикрытым. И там под белый плат положишь в головах. И зернышко вот это сохрани. Идём туда, откуда удалились. Пора за дело браться, и не на словах, снять целый воз невежества и страх.
Зерно потом применишь. Смотри, не урони, не оберёмся лиха. Пока другое принесут. Да, чуть не позабыла: воткни-ка в ухо ты себе пупыху. Через неё меня ты будешь слышать, но, правда, очень тихо.
Два ведуна по лестнице крутой неспешно поднимались. На некое подобие балкона в высокой темноте. Над ложем молодых оно располагалось. Сокрытое от всех ненужных любопытных глаз. И тихо голос раздавался:
– Ты слышал всё?
– Ты тоже всё слыхала. И неча говорить. Пред нами чистые листы. Дай, Боже, мудрости, и сил, чтобы увлечь, чтоб чудо сотворить. Ещё один костёр зажечь, чтобы зеленый столб его высоко поднимался. И, как фонтан, на Землю проливался Велением Сварога. И всех питал своей зеленою волной, что есть вокруг живого.
Вулканы успокоятся и волны. Наступит в мире тишина, в ней злаки прорастут, зерно наполнив, колосья станут тяжелы и полны. Для дел великих мудрость тишины нужна. Прольются животворные дожди, всё исцеляя на своём пути, что попадёт под воды животворны, которые способны глупость, тлен и грех волной нести. На месте их взрастут густые травы. Большого урожая жди и злаков, и людей, и подрастут ещё тенистые дубравы.
Светильники горели так же тускло вкруг ложа распростертого пред ним. Поставил плошку где-то за подушкой, набитою пожарника душистым пухом. И вдруг увидел он со стороны другой…Она стояла, глядя на него…, нагой! Он к ней рванулся прямо через ложе, что есть духу.
В траве душистой чуть не утонул, но справился, был ловким он, как кошка. Встал пред нею молча. Она была сейчас на птенчика похожа. Она глядела в пол, где плат лежал, предохраняя плошку.
Вдруг в ухе у него задребезжала мошка: « Ей косы распусти, расправь по телу. Пусть волосы прикроют наготу. Её большой стыдливости причину. Лицо её, обнявши, подними, попробуй ей в глаза взглянуть. А если нет, и руки прикрывают грудь, тогда целуй, как мотылёк, касаясь век ея и щёк, и губ. Потом ладонь раскрой и в центр поцелуй.
Потом другую так же. К лицу себе, к пылающим щекам прижми их. Обязательно посмотрит. – всё делал Клён, что мошка в ухе повелела. – Вот видишь? Прав я, посмотрела! Взгляд глазок не теряй. А если снова опустила веки, лицо ей смело поднимай и жадно, страстно в губы ей впивайся. Ей поцелуем ротик открывай.Прекрасную живительную влагу ощути.
Коль у неё глаза закрыты будут, на верном ты пути. Прижмись всем телом, нежно обними, её закинув руки на себя. И так застынь, её целуя. – о чём-то тихо там ещё шипела мошка, но Клён её не слышал, язык в Малашин ротик углубя.
– Эй, парень! Время слишком не тяни. Целуй, пока ты не почувствуешь движенья, её движенья губ. Хоть робкого, но встречного движенья. И в это время… чувствуешь? Взгляни! Меж ног твоих растёт дубок, натягивая кожу и мошонку. Пускай себе растёт, коль есть, куда расти. Но если он в неё упрётся, её ты просто подними, легка она, сродни тяжелому ребенку. Ему дай место развернуться, там где-то между ног её. Иль на руки возьми, своё скрывая чудо. Ты ложе обойди с ней на руках. И возложи её на ложе, на руку левую свою ей голову положа.
Пусть правая рука свободна будет. Ей нравится уже смотреть в твои глаза. У человека в этот миг глаза, как звёзды светят. Такими же глазами смотрят дети. Не разрывай волшебного мгновенья. И молча, нежно волосы раскинь с её грудей. Невольно она локтями их прижмёт. Ты нежно левый локоть разжимай. Не сделай больно, и в нежный сгиб его целуй, её ласкать рукой не забывай.
Целуй довольно страстно, тихонько поднимаясь по плечу, но будь нежней. А впереди ещё одно мужское счастье – женская подмышка! Уж как тепла она! Там пахнет женщиной всего сильней. Любое горе растворит она до дна, всё сладостью своею переварит. Недаром дети, плача, носами тычутся в подмышку матери своей. Наверное, отец им это чувство по наследству дарит.
Малаша сжалась вся в комок: «Откуда это всё он знает? Разгорячить её как смог?!»
А ей в пупышке голосок:: «Не дергайся, лежи спокойно. Вдыхает нос его твой чудный аромат. Впервые носом он её нашел, и съесть готов сейчас своё он счастье. А если очень уж щекотно, отвлеки, чуть-чуть, рукой свободной сожми его соски. Увидишь, вмиг переключится. И на тебя посмотри он … как волк голодный.
Клён и не думал, что темный крошечный сосок, так может сбить его с пути, и так его увлек, что вмиг подрос ещё дубок!
