Но не зря Святослав так много времени положил, подбирая дружину себе, ибо знал – в спорынье[56] покорения козар, не только сильные – верные воины нужны. Так и сложилось – головы готовы сложить ратники за князя своего. Что длань о перстах, воины его. Сберутся рядом друг с другом – единый кулак. Силища в нем немереная. Попробуй, чужак, разомкни те персты. Но и средь единства того тоже разногласия случались, да слово княжье завсегда законным оставалось.
Сколь воды веслами перемолотили весельники Святославовы, и вот они, земли козарские, – рукой подать! Но сделали привал. Не на ночь. Среди дня причалили ладьи русские к берегу. Разбили лагерь.
Недоумевают ратники. Что за потреба среди дня бивак разбивать? Сам Дажьбог[57] велит без останова до козарских земель путь держать! Кто меж собой пеняет на князя, кто прямиком спрашивает.
– Надобно так, – бросает Святослав недовольным, а сам попутно указы отдает, где костровище соорудить, да чтоб никто без дела не слонялся.
– Ты что, Чилига, перед валежником раскорячился? Теретника[58] испужался? – бросает он согнувшемуся к земле ратнику.
– Нет, княже, колотье[59] одолело, – охает тот.
– Так нечего чазнуть[60], поди, у зелейника[61] нашего, Радомира, возьми снадобья.
Угрево[62] в котле душистым ароматом сгрудило вокруг себя ратников. С ложками да плошками уселись дружинники русские вкруг костра. Непривычно. Солнце еще высоко. Князь тут же, среди ратников. Разрывает крепкими зубами жилистую конину, прихлебывая из миски наваристую похлебку. Байки, пересуды вполуха слушает. Где с Любояром словцом-другим перебросится. Сам все на дружинников поглядывает, перебирает да прикидывает, кого бы на утренней зорьке к торкам посыльными отправить. Ябгу Кандих обещался пособить в походе на козар. Теперь черед настал. Размыслил Святослав торкских конников взять в подмогу к дружине своей. Торки народ дикой, грубый. Попотрошат козарские селения, Святославовым ратникам проще будет.
– Гонцов хочу послать. – С прищуром оглядывая ратников, Святослав разом укротил легкость сытой беседы. – К торкам пойдут Микула и Кресибор, а к козарам – ты, Станило, и ты, Чаян.
– А к козарам-то почто, княже? – в один голос удивились дружинники.
– Известить козар, что иду на них! Негоже мне, русскому князю, без объявления ступать с мечом на козарскую землю. Не по чести то! Я – потомок Рюрика!
– По какой чести, княже? Око за око – вот извечный закон Перуна!
– И то верно, княже, – предупрежден, значит вооружен!
– Око за око, но честь моя княжеская превыше всего! – Со всего маха Святослав рубанул кулаком о широкое колено. Почитал он завещанное ему Вещим Олегом – хранить святость чести княжеской, соблюдая законы великодушия! Не хотел он ронять высокое имя Руси, увековеченное на пергаменте отцом его Игорем Рюриковичем. Не хотел и не мог, ибо духом чуял – предстоит Руси славное будущее. И он, потомок великих князей, не осрамит имена предков своих, а помыслами и делами заставит иноземных соседей считаться с ним и его молодой державой.
Наутро от полевого лагеря русской дружины, поднимая пыль из-под копыт, уносили резвые скакуны всадников к ябгу Кандиху, напомнить ему о некогда обещанном уговоре и заручиться исполнением его. Уносили скакуны гонцов и к беку Иосифу с великой и благородной вестью от русского князя Святослава: «Козары! Иду на вас!»
Иосиф был удручен. Как ни готовил он себя к возможному вторжению росов, как ни тешил душу самообманом о прежнем величии Хазарии, все же весть, что принесли сегодня ночью русские послы, повергла его в абсолютную растерянность. Благородство князя Святослава – великодушие язычника, никак не укладывалось в сознании правителя Хазарии. Привычные для многих народов внезапные нападения не давали времени осмыслить серьезность происходящего, заставляя принимать сиюминутные решения. Ныне, приняв от росов официальное объявление войны, предупрежденный Иосиф в растерянности окидывал мысленным взором владения своей страны от Бузана до вассального Семендера. Он опасался за Итиль, за Саркел. Падение этих городов означало гибель Хазарии. Нет! Он не мог допустить этого. Но на кого ему надеяться? На ненадежных арсиев или на безоружный народ? На Хорезм и примкнувших к нему мусульман-гузов или на те немногочисленные племена, что еще ходят у него в данниках? Сколько еще времени у него в запасе, чтобы суметь достойно встретить противника? И что в его положении значит «достойно»? Но ведь должен быть выход… Должен! Нельзя допустить русов в Итиль! Нельзя позволить им завладеть Саркелом! Но нет надежды ни на кого… Душно! Как душно Иосифу в окружении соседних народов…
Что бы он ни предпринял, ничто не в силах остановить русского князя Святослава! Сейчас Иосиф ненавидел себя за слабость, за то, что не может противостоять губительной иноземной силе, которая, словно удав, обвивается вокруг тела его страны, медленно сдавливает горло, не давая вздохнуть, перевести дыхание. Душно! Как душно!
