– Наверное, это самое счастливое… нет, это точно самое счастливое место, где мне доводилось бывать. – Она взяла его руку и поцеловала ладонь. Провела его рукой по своему лицу и по шее. Выпустила его и снова окинула взглядом комнату. – Но не надейся. Когда придет день и папочка скажет: «Ягодка, пора тебе уже подумать о будущем и передать славное имя Слоунов следующему поколению, нарожать детишек, чтобы было кому занять твое место, когда ты уйдешь», – я сделаю ровно то, чего от меня ждут. – Она поглядела на него таким пронзительным взглядом, что им можно было резать бронзу. – Еще как сделаю, сынок, можешь мне поверить.
Она ушла из мотеля первой. Джо давал ей фору в десять минут. Он сидел у окна, слушая новости по радио. Причал за окном поскрипывал без всяких видимых причин, должно быть от легкого бриза и от старости. Древесина была немилосердно погублена термитами, водой и сыростью. Первый же хороший ветер его повалит, первый же тропический шторм не оставит от этого причала даже воспоминаний.
На дальнем конце причала стоял мальчик.
А еще пару мгновений назад причал был пуст. Теперь уже нет.
Тот самый мальчик. Тот, который резвился под деревьями на декабрьской вечеринке. Джо почему-то был уверен, что увидит его еще раз.
Мальчик стоял к Джо спиной. Головного убора на нем не было. Торчащий вихор, который Джо заметил в прошлый раз, был приглажен, хотя прядь волос все равно вздымалась, словно согнутый палец. Волосы у него были светлые, едва ли не белые.
Джо поднял оконную раму и позвал:
– Эй, ты!
Теплый ленивый бриз гнал рябь по воде, но не трогал волосы мальчика.
– Эй! – снова окликнул Джо, на этот раз громче.
Мальчик никак не отреагировал.
Джо опустил голову и досчитал до пяти, рассматривая трещинки на подоконнике. Когда он поднял голову, мальчик стоял на том же месте и в этот миг как раз отворачивался от Джо. Как и в тот раз, когда Джо увидел его впервые, профиль ребенка был смазан, как будто черты его лица еще не оформились.
Джо вышел из номера, обогнул здание и направился к причалу. Мальчика не было. Просевшие доски скрипели еще сильнее. Джо представил себе, как их уносит волнами. Кто-нибудь построит новый причал. А может, и не построит.
Люди построили этот причал. Они вкапывали столбы, они отмеривали и пилили, сверлили отверстия и били молотками. Закончив работу, они первыми ступили на причал. Они гордились собой. Пусть не сильно, но точно гордились. Они решили построить что-то, и они построили. Нечто появилось, потому что они его создали. Сейчас они, скорее всего, уже поумирали. И причал последует за ними. Однажды этот мотель снесут бульдозеры. «Время, – подумал Джо, – можно лишь взять напрокат, владеть им нельзя».
Параллельно причалу, ярдах в сорока, тянулась песчаная коса, на которой росло несколько деревьев – островок-дитя, который прячется даже при самом маленьком приливе. Мальчик стоял там. Мальчик с белыми волосами, с неразличимыми чертами лица, развернулся к Джо, пристально изучая его закрытыми глазами.
Пока его не поглотили высокие камыши и тонкие деревца.
«Мало мне всего остального, – подумал Джо, – так теперь еще и привидение».
Их планы вместе съездить в Рейфорд едва не рухнули, когда Джо вернулся домой из «Вечерней рюмки» и узнал, что у Томаса ветрянка. Мисс Нарциса, отправив мальчика наверх, расхаживала по дому в маске из влажного полотенца, закрывавшего рот и нос. Мисс Нарциса сообщила Джо, что не переболела в детстве ветряной оспой и не собирается подцепить ее теперь, в зрелом возрасте.
– Нет! – сказала она, вскинув одну руку, а другой бросая вещи в холщовую сумку, которую всюду носила с собой. – Нет, нет и нет.
– Конечно нет, – отозвался Джо, втайне надеясь, что она уже заразилась, – это была у него непроизвольная реакция на любого, кто отвергал его ребенка. «Надеюсь, ты вся будешь в пятнах».
Когда она доложила, что наготовила еды на три дня, поставила в холодильник, выгладила четыре его костюма и убрала дом, он напомнил себе, что она ценная помощница.
Стоя у двери, он спросил, стараясь скрыть отчаяние в голосе:
– Когда мы вас снова увидим?
Она обернулась, и ее плоская физиономия показалась ему особенно плоской.
– Когда он выздоровеет.
Джо, который болел в детстве ветрянкой, поднялся в комнату Томаса и сел рядом.
– Я так и знал. Ты вчера был какой-то вялый.
Томас перевернул страницу романа Дюма «Двадцать лет спустя».
– Я очень плохо выгляжу?
– Опусти-ка книжку, приятель.
Томас опустил книгу и повернулся к отцу лицом, которое выглядело так, будто его искусали пчелы, а потом оно обгорело на солнце.
– Отлично выглядишь, – соврал Джо. – Почти незаметно.
Томас прикрыл лицо книжкой:
– Ха-ха.
– Ну ладно, ладно. Выглядишь ужасно.
Томас опустил книгу и поглядел на отца, приподняв бровь.
– Нет, правда, – сказал Джо.
Томас поморщился:
– Вот в такие моменты я жалею, что у меня нет матери.
Джо выбрался из кресла, плюхнулся на кровать и лег рядом с сыном:
– Тебе больно, сынок? Хочешь, я принесу тебе теплого молока?
