– Любопытство. Убейте меня, не понимаю, чего ради вы попросили об этой встрече.
– Да вот же… чтобы вас не убили. – Она позволила себе слегка, снисходительно улыбнуться. – И ради вашего сына, Джо, чтобы он, как и мой, не остался сиротой.
Джо ответил ей такой же улыбкой:
– Вы хотите, чтобы я поверил, будто бы моей жизни грозит опасность. Я делаю деньги и никому не мешаю. Моя смерть скажется на доходах всех наших предприятий в Тампе, в Гаване, в Бостоне, Портленде и Мэне самым негативным образом. Так кто будет желать мне смерти?
– Тот, кто хочет самым негативным образом повлиять на доходы всех наших предприятий в Тампе, Гаване, Бостоне и Портленде.
Джо пришлось задать следующий вопрос:
– Значит, угроза исходит извне? Довольно необычно в нашем деле.
– Честно говоря, я не знаю, откуда исходит угроза – извне, изнутри, от высшего командования Германии, – понятия не имею. Все, что мне известно, – это только время и дата.
Джо засмеялся:
– И когда же придут меня убивать? Неужели и день назначен?
Она кивнула:
– Пепельная среда.
– Мои убийцы ко всему еще и ходят в церковь? Или они просто из Нового Орлеана?
– Вы запросто можете дошутиться до могилы, Джозеф. Ради бога, веселитесь и дальше.
Они завернули за угол ограды. Стоянка теперь была слева от них. Джо видел в машине Эла и Томаса. Эл дремал, прикрыв лицо шляпой, а Томас наблюдал за отцом. Джо коротко помахал ему, и сын ответил тем же.
– Значит, на самом деле, – сказал Джо, – вам не так уж много известно об этом предполагаемом убийстве.
– Я знаю, кого наняли, и совершенно точно знаю посредника, который его нанял.
Томас снова уткнулся в свою книжку.
– Что ж, – сказал Джо, – если вы в курсе, значит к делу причастен Люциус. Догадаться нетрудно. И вы хотите, чтобы я отправился в логово льва – нет, черт побери, прямо ему в пасть – и выкупил вашу свободу?
– Люциус больше не убивает.
– Расскажите это двум последним его гостям, которые отправились на яхту, но так и не вернулись.
– В таком случае возьмите с собой кого-то совершенно неприкасаемого, человека, которого и пальцем тронуть не посмеют.
Джо лишь натянуто улыбнулся на эти слова:
– Еще пару дней назад я был уверен, что такой человек я сам.
– Джил Валентайн тоже так говорил в сороковом году.
– Так кто же убил Джила?
– Понятия не имею. И не знаю никого, кто знает. Я назвала это имя, чтобы вы осознали – нет, чтобы вы вспомнили, – что в нашем деле никто ни от чего не застрахован. – Она вышвырнула окурок в траву и улыбнулась ему сквозь сетку. – Даже вы.
– Значит, вы хотите назвать имя того, кто взялся меня убить.
Кивок.
– В ту же секунду, как только мои десять процентов окажутся на моем банковском счете.
– Убить меня согласятся очень не многие. Что, если я попросту сам, дедуктивным методом, вычислю, кто этот человек?
– А что, если ошибетесь?
За спиной у Терезы, на другой стороне двора и по другую сторону второго ограждения, стоял мальчик, наблюдая за ними с небольшого зеленого холма.
– Тереза…
– Да, Джозеф?
– Вы не могли бы оказать мне любезность и обернуться? Скажите, что вы там видите?
Она удивленно подняла бровь, но потом развернулась и поглядела сквозь сетку на холм.
Сегодня мальчик был в темно-синих коротких штанах на помочах и в белой рубашке с широким воротом. Он не исчез, когда Тереза обернулась, чтобы на него посмотреть. Наоборот, он уселся на траву и подтянул колени к груди.
– Вижу ограду, – сообщила Тереза.
– А за ней?
– Вон там? – Тереза показала рукой.
Джо кивнул:
– Да, впереди, прямо перед вами. Вы ничего не видите на том холмике?
Тереза обернулась к нему, чуть улыбаясь:
– Вижу.
– Что же?
– Неужели у вас такое плохое зрение?
– Так что же там? – повторил он.
– Олененок, – сказала она. – Какая прелесть. Вот он пошел.
Мальчик поднялся на вершину холма и скрылся по другую сторону.
– Олененок?
Тереза кивнула:
– Детеныш оленя. Как Бемби.
– Как Бемби, – повторил Джо.
– Ну да. – Она пожала плечами. – Есть ли у вас с собой ручка, чтобы я записала вам номер счета?
Томас сидел на заднем сиденье «паккарда», стараясь не расчесывать лицо и руки. Для этого приходилось прилагать такие усилия, что его снова стало клонить в сон.
Он смотрел, как отец разговаривает с маленькой стройной женщиной в оранжевой тюремной робе, и далеко не первый раз задавался вопросом, чем же его отец зарабатывает на жизнь. Он знал, что отец бизнесмен, что у него есть сахарная компания и ромовая компания, которую они держат вместе с дядей Эстебаном, хотя Эстебан не родной его дядя, как и дядя Дион. Многое в их жизни, что казалось одним, на самом деле могло оказаться чем-то совершенно другим.
