— Ваша светлость, — сказал он, — мне радостно это слышать, но я не должен забывать о том, что вы носите чужое имя. Мне предстоит выполнить множество условий, чтобы получить законное право называть вас сыном. Пока же для всех вы мой гость. Простите, что ввёл вас в искушение.
Сухо кивнув смущённому Конраду, он вышел.
Мальчик вытер слёзы. Он не понимал, чем обижен, но на душе у него было гадко. Единственное, что утешало его, это слабая надежда вскоре увидеть Лендерта, но явился другой слуга — аккуратно одетый, симпатичный молодой человек.
— Моё имя Клаус, — представился он, — я полностью в распоряжении вашей светлости.
Конрад спросил о Лендерте. Клаус ничего не слышал о голландце, но пообещал узнать, приехал ли тот несколько дней назад в Прагу со свитой пана Мирослава.
Перед обедом гостям было предложено принять ванну. Конрад не ожидал, что ему придётся мыться вместе с Феррарой в маленьком квадратном бассейне, наполненном горячей водой. В Норденфельде взрослые использовали для этой цели деревянные бочки, детей купали в большом корыте.
Видя, что мальчик стесняется, Феррара попытался успокоить его: они провели вместе столько времени, беседовали, ели за одним столом, спали в одной постели, доверяли друг другу свою жизнь и жизни своих слуг. Конрад согласился. Действительно, они стали близкими друзьями. Ему не хотелось вспоминать, как он мечтал ограбить ювелира. Это было в далёком прошлом.
Домашний костюм, который Мирослав приготовил для своего младшего гостя, был сшит из винно-красного крепа. Фалды украшала замысловатая вышивка золотой нитью и стеклярусом. Конрад пришёл в ужас при виде этого наряда, подобранного под интерьер его помпезной красно-золотой комнаты. Он предпочёл бы что-нибудь менее броское, но Мирослав нуждался в ярких блестящих игрушках.
Когда разодетый, надушенный, с аккуратно завитыми локонами Конрад появился в столовой, ему стало ясно, что он ошибался, мысленно называя себя попугаем. Взору его предстал Феррара в ослепительном наряде из бордового шёлка с широким золотым галуном. Правую руку ювелира украшал рубин в три карата, на левой светился крупный бриллиант. Кружевное жабо было заколото бриллиантовой брошью, в ушах покачивались каплевидные жемчужины. Конрад отметил, что всё вместе это выглядит не так уж плохо, и впервые понял, как симпатичен ему Феррара, не боящийся показаться нелепым в слишком яркой одежде.
В отличие от своих гостей пан Мирослав был одет просто и скромно. Перстней он не носил. Его тёмно-коричневый костюм украшали только перламутровые пуговицы.
Столовая в пражском доме оказалась просторнее, чем пиршественный зал в Хелльштайне. Бархатные кроваво-красные занавесы на окнах, статуи сатиров по углам и натюрморты, изображающие охотничьи трофеи, создавали мрачный колорит, словно в этом помещении пировали не люди, а твари преисподней. Хозяин и гости сели за длинный стол, накрытый с парадной роскошью. Конрад не ощущал голода и ел неохотно. Мирослав заставил его выпить сладкого вина, но оно отбило у мальчика последние остатки аппетита.
— Путешествие было слишком утомительным для его светлости, — вступился за Конрада Феррара. — Я и сам устал от наших дорожных приключений.
— Да, — согласился пан Мирослав, — и я надеюсь, что вы расскажете мне о них. Возможно, придётся выслать на помощь Светелко ещё человек шесть.
Феррара любил рассказывать о своих странствиях и делал это мастерски. Конрад слушал его, недоумевая, почему сам не запомнил таких интересных и важных подробностей. Об истории с кинжалом ювелир не упомянул.
После обеда Клаус проводил Конрада в его комнату. Из окна открывался вид на Влтаву и древние строения, поднимающиеся из густой зелени на противоположном берегу. Над рекой протянулся мост невиданных размеров. По обоим его концам высились готические башни.
— Это Карлов мост, ваша светлость, — ответил Клаус на вопрос гостя, — а на той стороне Старый Город.
Конрад отпустил слугу и подошёл к окну. Маленький рост позволял ему видеть только дальнюю часть улицы, поворачивающей за угол дома, но именно там появился всадник на крупном вороном коне. Неторопливым шагом он подъехал к дому и через мгновение скрылся из виду. Это был Дингер! Конрад сам не заметил, как очутился на подоконнике. Прильнув к стеклу, он вновь увидел своего беглого слугу. Тот смотрел на окна дома пана Мирослава. Конрад сорвал с себя шейный платок и неистово замахал им. Дом был велик, но движущаяся в одном из окон фигура в красной блестящей одежде с белым платком в руке не могла не привлечь внимание всадника. Мальчик увидел, как Дингер лениво поднял руку, словно для того чтобы поправить шляпу, едва заметно махнул в ответ и, тронув поводья, шагом направился дальше по улице.
Дингер в Праге! Тогда, на постоялом дворе, он бежал, чтобы избавиться от людей Светелко, и потом тайно следовал за каретой Феррары до самого дома пана Мирослава.
Конрад спрыгнул с подоконника. Сдерживая ликование, расправил штору, аккуратно повязал перед зеркалом шейный платок и позвал Клауса.
— Узнал ли ты что-нибудь о Лендерте?
