Я торопливо застучал по клаве, пытаясь остановить, однако файл исчезал, истончался, как льдинка в горячей ладони, через пару мгновений мы смотрели на белый экран. Мои пальцы простучали команду: «Unerase», я стукнул по вводу, в ответ послышалось оскорбленное жужжание, на экран выпрыгнула табличка холодного цвета: «Команда неверна, сменить пользователя».
Я нехотя слез с кресла:
– Лилея, давай попробуй!
Она сказала сердито:
– Это же комп высшего класса, здесь даже видно, как удаляют файл, операционка W-XP-56, а ты – unerase! Еще бы undelete отстучал!
– Хорошие команды, – огрызнулся я. – Старые, надежные, еще от предков наших, скифов. Твой комп – Иван, не знающий родной истории! А это чревато боком.
Она быстро села на мое место, пальцы запорхали над клавиатурой, затем запрыгали, как капельки дождя. Печатает со скоростью тыща знаков в секунду, ни разу не задела клавишу пробела, но и ее слова идут аккуратные, отделенные одно от другого, с крупными буквами, чтобы их мог узреть каждый от дальней стены. Наконец красивые гибкие руки совершили последний аккорд, кисти красиво взлетели для последней ноты, указательный палец коснулся Enter…
Длинные слепящие искры с шипением выметнулись из ящика компа. Из монитора, даже из клавиатуры и мышки раздался грохот, лязг, полыхнуло призрачное пламя, вспыхнул синий огонь. Торкессу отшвырнуло через прогнувшуюся спинку кресла к противоположной стене. В комнате запахло гарью, горелой изоляцией. Из компьютера во все стороны ударили длинные шипящие факелы искр, бенгальские огни, запахло китайской пиротехникой.
Я подбежал к ошалелой красотке.
– Ты все о’кей?
– Да, – ответила она с трудом. – Я вся о’кей…
Глаза закатывались, двигала нижней челюстью из стороны в сторону, словно кистеперая рыба, перетирающая первобытную устрицу.
– Попробуешь еще? – спросил я.
– Лучше ты… – прошептала она.
– Он вроде бы не просил сменить юзера!
– Он просто… онемел… от возмущения.
– Ладно, – согласился я.
Я сел на ее место, не так быстро постучал по клавишам, к тому же пользовался пробелом и шифтом, а промахи подправлял делэйтом и бэкспейсом. Комп наблюдал с явным подозрением, а когда я стукнул по энтеру, поколебался, я слышал, как чешет затылок, размышляет, не послать ли меня на формат низшего уровня, я даже ощутил накопление энергетического потенциала в клавиатуре, шарахнет так, что руки обуглятся, однако на экране наконец появилась надпись: «No».
Я почесал в затылке:
– Прямо лакедемонянин!
– Это кто?
– Это те, кто сперва стреляют, в смысле рубят, а разговаривают потом. По минимуму. Родоначальники экшена.
Она поежилась:
– Ему осталось только выстрелить! Что будем делать?
Я раздраженно огляделся, посмотрел на часы.
– Но где же этот Кварг? Обещал прибыть вовремя!
От дверного проема раздался голос:
– Здесь!
Из дымного облака, застилающего развороченный дверной проем, вышел Кварг. За руку он тащил мальчишку лет семи, сопливого и волковатого, смотрит исподлобья, глаза красные, воспаленные, словно болен трахомой, но я сразу, еще не видя его задницу в твердых мозолях, догадался, кого Кварг привел, кивнул на суперкомпьютер:
– Пробуйте.
Послышался неприятный металлический скрежет. Со всех сторон опускались металлические щиты, перекрывая двери. Торкесса ойкнула заячьим голоском, первой сообразив, что нас заперли, отрезали от мира, мы в ловушке. Вспыхнули две лампочки, их называют боковушками, обе удачно подсветили встроенный в стену огромный черный ящик с большими красными буквами на торце: «Бомба». С приятным мелодичным звуком откинулась крышка, высветился цветной жидкокристаллический экран. Мягко и торжественно заиграл симфонический оркестр, идет прямая передача из Большого театра. Я узнал «Лебединое озеро», четкость изумительная, разрешение три двести на тыщу восемьсот, смануфактурено по ноль девять, но если надо, то вся мощь нанотехнологии должна служить человеку.
Компьютер, похоже, зачем-то переключил каналы, высветился рабочий с контрольной сеткой для настройки, еще два щелчка, и появились крупные красные цифры, чтобы их видно было за километры. Мы все замерли, потеряв дар речи. Такие вот красные цифры всегда отсчитывают время до исполинского взрыва.
Торкесса вскрикнула:
– Всего десять минут?.. Мы погибли!
– Целых десять минут, – протянул я, зевнул, потер кулаками глаза. – Ладно, это не скоро, давайте думать, что нам делать с компом.
Кварг взглянул на меня с осторожностью и сомнением.
– Полагаете, нужно заниматься компьютером? А не искать выход?
– Компьютер и есть выход, – объяснил я. – В прямом, переносном и аллегорическом. Дайте команду, он не только выключит бомбу и откроет двери, но еще и авто подаст прямо к подъезду.
Торкесса возразила:
– Какой компьютер? Мы уже пробовали… Времени в обрез, а никто не знает, сколько понадобится твоему… твоему хакуну.
– Хакеру, – гордо поправил Кварг. – Он в прошлом году форт Лох-Несс обчистил! Теперь по Интернету что только не делают… Вот так прямо из форта и спер сто тонн золотых слитков!
– Здорово, – сказала торкесса саркастически. – И где они?
Кварг отмахнулся:
