На всякий случай стукнул еще пару раз, и все шары послушно и с лакейской готовностью закатились в лузы. Дык я король бильярда, мелькнула мысль. Вот так живешь и не знаешь своих талантов. Что за жизнь, это же сплошной обман, столько пришлось идти не по той дороге!
Очень хотелось сыграть еще партию, но пересилил себя, пошел дальше, следующая комната служит для приема гостей за столом, здесь все значительно дороже, одна хрустальная люстра чего стоит, мебель дорогая, антикварная, ножки в сложной резьбе, там амуры, драконы, ахиллесы и аяксы, вздыбленные львы и орлы с распущенными крыльями, а под дальней стеной изящное фортепиано с гипсовым бюстом Бетховена. Я подошел, всмотрелся, оказалось, что это не гипс, а белый мрамор и не фортепиано, а добротный рояль.
Рядом с Бетховеном раскрытые ноты, я приподнял крышку, потыкал в клавиши пальцем. Полилась чудная мелодия, я узнал «Аппассионату», любимую вещь Владимира Ильича. Остановился, заглянул в ноты, раскрыты на «Аппассионате», перевернул несколько страниц, отыскал знакомый полонез Огинского «Прощанье с родиной», снова потыкал пальцем. Полились чудесные торжественные и печальные звуки знакомого полонеза.
Я бережно закрыл крышку. Да, я, пожалуй, смог бы стать не только королем бильярда, но и собрать все премии на Конкурсе имени Чайковского. Правда, пришлось бы приходить со своим роялем в рюкзаке.
Следующая комната просто ванная, хотя не совсем просто. Если у входа туалет и душ для гостей, то здесь уже для себя любимого, ванна размером с небольшой бассейн, рядом душевая кабина Шарко. Все на высшем уровне, даже зеркала в золотых рамах. Я постоял с пистолетом в вытянутых руках, подскочил к другой двери, отворил пинком на себя и нацелился в темноту, что сразу же озарилась сияющим светом: сотни дорогих костюмов, рубашек, отдельно коллекция галстуков, а на другой половине – всевозможные роскошные халаты.
– Хилое жалованье? – пробормотал я. – Ни хрена… Наверное, подработку нашел.
Мелькнула мысль, что здесь торкесса могла бы подобрать себе че-нить получше, чем моя мятая рубашка, а то мы оба очень уж нетривиальные: она в моей рубашке на голое тело, я – голый до пояса, супермен хренов.
Открылся вид на проем в стене, уже без двери, стилизованный под арку, я прокрался на цыпочках, пистолет в вытянутых руках, выглянул из-за угла, готовый крикнуть: «Полиция!.. Руки за голову, лицом вниз, вы имеете право хранить молчание, все, что скажете, будет переврано и повернуто против вас…», однако в этой библиотеке, а это именно библиотека, тоже пусто. На столе пара раскрытых книг, массивная чернильница с длинным гусиным пером, серебряный ножичек для зачинки или очиненья перьев.
В чернильнице сухо, паутинка с мумифицированным трупиком паучка. Давненько не заглядывал в свою библиотеку хозяин квартиры, давненько. Видимо, приходится работать с утра до ночи, чтобы содержать все это… К тому же если у него отыщется хоть какой-то телевизор…
Передвигаясь на цыпочках, обнаружил проем в стене, вскочил с пистолетом в уже изрядно уставших руках, готовый выпустить всю обойму, а потом зачитать права, с буржуями только так, однако здесь именно то, что искал: телевизор… да какой к черту телевизор, это домашний кинотеатр, где жидкокристаллический экран на всю стену, мощные колонки вмонтированы так, чтобы объемный плавающий по комнате звук, удобное кресло, роскошнейший диван, куда с великолепной небрежностью брошены долби-наушники…
Полюбопытствовал, что смотрит, так можно многое понять о человеке, на полке диски HD, я сам люблю такое качество, да не по карману, а вот дальше фильмы на простеньком DVD, это для бедных, понятно, сам такой, а дальше вообще CD с MPEG4, стыдоба, кто их только смотрит, дикари, разве что детство вспоминает…
Я как в воду смотрел, дальше вообще обнаружил допотопные видеокассеты, а в шкафу нашел колесо с «живыми картинками»: покрутишь за ручку, а неподвижные картинки, накладываясь одна на другую, начинают двигаться…
На всякий случай я включил телевизор и нажал на Play, чтобы понять, что же смотрит резидент галактических шпионов… Полилась мягкая чарующая музыка, я поспешно развалился в кресле, экран заблистал радугой, там появилось объемное, голографическое изображение.
Я вздохнул, поглубже вдавился в мягкое сиденье. А женщина начала раздеваться, умело и чарующе, а когда оказалась полностью обнаженной, подошла и, с понимающей улыбкой глядя в глаза, потянула за язычок молнии на моих джинсах. Послышался знакомый треск.
– Ни фига себе… – прошептал я. – Ты настолько… реальная?
Она улыбнулась, ответила с чарующим акцентом:
– Настолько, насколько ты захочешь… Я сделаю все, что ты пожелаешь. Выполню любые твои фантазии…
– Ясно, – проговорил я внезапно охрипшим голосом, – ясно, что этот парень смотрит… И что смотрят все инопланетяне. Он часто тебя вызывал?
Она запустила обе ладони в образовавшуюся щель, голос ее был мягок и загадочен:
– Такие вещи рассказывать нельзя. Ты ведь не хочешь, чтобы я рассказала о твоих самых диких и невероятных желаниях?
