Ушла в винтаж полностью

– Нет, но так никто не общается. Вот мы с тобой сестры – и как часто мы говорим друг другу «ты так много для меня значишь»? Такие вещи проще написать, чем сказать. А когда мы встречаемся – ну… тусуемся. И он иногда признается мне в любви.

– Но он хотя бы что-то тебе говорит из того, что пишет этой девице?

Мне сразу вспоминаются их письма. Сотни писем.

– Нет.

– Плюс ты говоришь, что они вовсю флиртуют, так что, может, там что-то большее. Думаешь, она живет где-то здесь? Может быть, они познакомились летом в хоккейном лагере?

– Она играет в лякросс.

– Откуда ты знаешь?

– Не важно.

Я пинаю пустую коробку, а потом добавляю:

– Просто я изначально недостаточно хороша для него.

– Неправда. Ты слишком хороша для него, а он подонок, который говорил про тебя гадости, – она замолкает. – Так что надо идти вперед. Эдуардо! Давай найдем тебе Эдуардо!

– Гадости? – переспрашиваю я. – Джереми меня в письмах даже не упоминает. Я невидимка.

– Я имею в виду то, что он написал в Friendspace.

Сердце словно проваливается в бездну:

– А что он там написал?

Джинни молчит.

– Я схожу за папиным компьютером.

– Мэл, сейчас не лучшее время это читать.

Но я не слушаю. Я уже взбегаю вверх по лестнице. Папа оставил свой нетбук на барной стойке. Дрожащими пальцами я ввожу свой пароль в Friendspace. Моя страница полна комментариев и вопросов от друзей. Я нажимаю на аватарку Джереми и перехожу на его страничку.

В этой соцсети есть такая функция: можно составить список из пяти лучших друзей и прикрепить к ним любые, понятные лишь избранным шутки. Например, «Хэнк Инкли – мокрые тапки». Наверняка никто, кроме самого Хэнка, не поймет, в чем тут прикол, зато сразу видно, насколько вы близки. У Джереми напротив моего имени всегда было написано «Рыбка». Однажды мы с ним были на вечеринке, и он сказал, что я с каждым умудряюсь найти общий язык и плаваю между разными группками людей как рыба в воде. Проницательное замечание: у меня никогда не было лучшей подруги, если не считать сестры, – только несколько хороших приятельниц. С тех пор всякий раз, когда он видит, как я веду светскую беседу, он начинает изображать рыбку – это так круто выглядит, что мне хочется немедленно поцеловать его в надутые губы.

Но теперь «наши» шутки в прошлом, и в статусе у Джереми всего три слова.

– «ВСЕ В ПРОШЛОМ»?! – восклицаю я вслух. Не услышав ответа от Джинни, я оглядываюсь и обнаруживаю, что швырнула телефон на барную стойку. – Звучит так, будто он со мной порвал. Но ведь это я его бросила. Да и то еще не бросила, потому что мы не поговорили.

– Это защитный механизм. Он пытается сохранить лицо.

– Ты читала комментарии? – спрашиваю я. – Кто-то пишет, что я ушла к Корбину Гриффину. Я даже не знаю, кто это!

– Это не он в последний раз бежал стометровку?

– А чего сто́ят ответы Джереми на комментарии! Он прикалывается. Кто-то назвал его девушку стервой, а он ставит улыбочку. Какой уважающий себя человек станет отвечать на такое смайликом?! – Я со стуком захлопываю крышку нетбука. – Джереми накосячил, а виновата я.

– Все знают, что Friendspace – это не по-настоящему, – говорит Джинни. – Слушай, я понимаю, что ты расстроена. Но тебе не кажется, что завтра все об этом забудут? Кто-нибудь выложит фото бейсболиста с подрисованными усами, статус Джереми станет неинтересен, и тебя оставят в покое.

Мой телефон вибрирует: «Не вешай трубку».

Я смотрю на экран. Тридцать два сообщения. Семь от Пейдж и Кардин, моих ближайших друзей, если не считать Джинни и Джереми. Сообщения от Пейдж – целые тирады из сложноподчиненных предложений. Хорошо, что ее родители не на тарифе «плати-за-слоги». А сообщения от Кардин… это просто сообщения от Кардин. Звуковые эффекты подчеркивают ее настроение – наверняка в тот момент, когда она продирается сквозь словесную битву, развязавшуюся в Friendspace.

А еще шесть сообщений от Джереми. Сначала «КУДА ТЫ УШЛА?», потом «ЗАЧЕМ ТЫ ХАКНУЛА МОЙ АККАУНТ?» и «НА САМОМ ДЕЛЕ ТЫ ДРУГОГО МНЕНИЯ», затем «Я НЕ СОБИРАЮСЬ ЗА ТОБОЙ БЕГАТЬ» и «ПОЗВОНИ МНЕ», и наконец «ВОТ КАК, ЗНАЧИТ».

А остальные послания? В их числе сообщения от людей, которых я не знаю. Как будто кто-то разместил мой номер под рубрикой «Они заслуживают ненависти». Я начинаю просматривать сообщения, но после четвертого высказывания какого-то незнакомца сдаюсь.

Хуже сердечных страданий могут быть только сердечные страдания, гротескно перевернутые с ног на голову и выставленные в неверном свете. Эти люди меня не знают – они понятия не имеют, что между нами произошло. Они просто радостно запрыгивают на самую свежую ветку обсуждений, весело комментируя предлагаемый сюжет лишь для того, чтобы проявить рьяную активность в Сети.