«А может, она давно завербована ментами. Вот и интересуется, чтобы стучать», — хотел было сказать Дима, да не смог ввернуть эту фразу в монолог мамы. Впрочем, мама и так имела свою голову на плечах.
— Я даже подумала сегодня, а чего это она так тобой интересуется, не шпионит ли за тобой? Но вспомнила её историю… Ты вообще о ней много знаешь? У-у-у, дубина! Ладно, не буду тебя надолго задерживать, скажу только, что полицию она ненавидит люто: ППС-ники как-то заставили машину мужа развернуть поперёк дороги якобы для создания препятствия угонщикам, за которыми велась погоня. А те взяли — и не остановились. Врезались аккурат в машину её мужа. А там не только муж, — мама вновь захлюпала носом, — а и дочка их. В общем, ненавидит она их. И когда я её спросила, мол, контактом послужить, согласилась со всем удовольствием. Так что вот так. Номер есть? Ах да, откуда тебе… записывай… И чтобы не реже раза в день звонил. Светлана Ильинична, запомнил? Ну давай, сына. А свидимся — ухи тебе оторву! Так и знай.
Тут она положила трубку, а Дима тут же вошёл в ускорение и как мог путая следы, бросился в подворотни.
«Добрались! — билась в голове мысль. — Всё, амба!»
Теперь в каждой тени он видел мужчину в форменной одежде, а за каждым поворотом — засаду. Думал было разбить телефон, но вовремя опомнился. Выключил. Украл новый стартовый пакет какого-то левого оператора, быстро сменил «симку», настрочил смс-ку любимой, что теперь общаться по этому номеру будут и «подробности при встрече».
Через некоторое время благоразумие взяло над ним верх. Он вспомнил, что нынче многое может, на многое способен и в случае опасности сумеет сбежать от любого нормального человека и от любого человеческого прибора.
«Но место жительства придётся сменить, — размышлял он, уже сидя на лавочке и прихлёбывая воду. — Его могут выпытать у мамы, например. Выпытать??? Пусть только притронутся к маме! Всех, суки, покоцаю! Хоть пылинка с моих родных упадёт!..»
— Ты что творишь? — вдруг его думы прервали самым бесцеремонным образом: пребольно ущипнули за ягодицу.
Дима подпрыгнул от неожиданности, матюгнулся. Но тут же увидел обидчика: Инга рассерженной фурией стояла рядом с ним, уперев руки в бока.
— Любимая, я, — он потянулся к ней поцеловать, но та его осадила:
— Ты совсем сбрендил, раз в ускорении сидишь на одном месте? Тебя же видно!
Упс. А он и не заметил, как ускорился.
— Прости. Впредь буду осторожен, — и вновь потянулся к ней. Ему так не хватало её! Столько сразу плохого навалилось, хотелось поддержки, участия, а от кого её можно ждать больше всего? От любимого человека. Но Инга не настроена была на ласки. Оттолкнула его резким толчком в грудь, да так, что он сел с размаху на пятую точку опоры.
— Целуй своих поклонниц, которых на себе катаешь!
Вот так и тон разговора она задала!
— Любимая! Ну в самом деле! Это же такая мелочь! Это просто забавы.
— Я для тебя тоже мелочь? Тоже забава?! Поматросил — и бросил?
— С чего ты взяла, что…
Она его не слышала. Не слушала. Накрутила себя. Видно было, что злобы в ней скопилось больше, чем нужно. Обиды, страха, недопонимания. Мрачного всякого. Выход нужен, выпустить пар. Вот она и спускала пар. На нём. Когда Дима это увидел, то понял, как себя вести и чего в принципе ожидать от разговора. Он выставил перед собой руки в примиряющем жесте:
— Инга. Успокойся, хорошо? Ты никогда для меня не была забавой. Даже обидно от тебя это слышать.
— А мне, думаешь, не обидно? Не обидно видеть, как ты лижешься с какими-то подвыпившими шалавами, а потом садишь их к себе на закорки — и убегаешь чёрт-те куда. Что вы там делали, а? Что ты там с ней делал в ускоренном состоянии?
«Лижешься»? О чём она? Я же не один раз видео смотрел. Не целуемся мы там. Или… или это не первая съёмка того вечера?» — Дима от стыда взвыл.
— Да ничего мы не делали. Я даже не знаю, кто это. Просто тащил её на спине. А она сначала визжала от восторга, потом от страха, а потом её стошнило чуть ли не мне на спину! Я её приволок, извинился, а потом… ушёл?
— «Ушёл». Он ещё у меня спрашивает! — всё возмущалась Инга. — Лижется, трахается там с…
— Инга! Прошу тебя! — Диме уже начала надоедать её ревность. Как рассказывать про своих многочисленных бывших — так ничего, получается, а он и не упрекает ничем и не устраивает сцены ревности. А как тут «зажёг по пьяни» с кем-то левым, да и то — просто веселился, без всякого «этого» — так тут же воплей выше крыши. Его начала злить её ревность на пустом месте. — Разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться в моей любви к тебе?
— Сегодня! Когда вчера лизался с этой…
— Да не лизался я! А просто веселился. Веселился! Как ты веселилась всегда и везде где можешь с кем хочешь и можешь!
— Ага, я ждала, что ты станешь меня попрекать моими бывшими.
