Эта мгновенная отповедь словно ушатом холодной воды окатила затрепетавшую душу парня, возвращая на грешную планету. Внутри схлестнулись две его половинки: наивная юношеская и реинкарнировавшая взрослая. Первая вопила о том, что вот же она, любимая, вот же та девушка, которой ты писал каждый день и звонил каждый день, из-за которой ночи не спал и которую любишь всем сердцем! А вторая половинка вовремя осаживала первую. Утверждала, что не стоит демонстрировать всем и особенно — Савве, как её любишь и как по ней скучал, дабы не давать ему повода вновь упрятать её чёрт знает куда. Чтобы манипулировать им. Тем более — не стоит бросаться в объятия Инге при Психе. «Да плевать я!..» — тут же взъярилась первая половина. «И я «плевать», но не здесь и не сейчас, — осаживала вторая. — И ещё. Если ты так счастлив просто видеть её, то почему она — не рада? Улыбается по-приятельски. Не более того. Так хорошо себя контролирует? Или?..»
Вот такая борьба внутри него шла. Эту схватку эмоций никто не видел, она была так быстра, как быстра сама мысль. Наружу после толчка Ильи больше ничего не вырвалось, разве что Дима стремительно покраснел.
Инга действительно как-то странно не проявляла особой радости от его появления. Что, прошла любовь, завяли помидоры? С ужасом Дима вдруг понял, что и такой вариант развития событий примет — и даже смирится с ним. Он-реинкарнированный, злой, циничный, даже потешался над ним-ранним, наивным, глупым.
А пока шла внутренняя борьба, ноги делали один шаг за другим. Он не бежал — шёл к стоящей на месте Инге. Та действительно просто улыбалась ему, не делала к нему и шага, а вот взгляд её менялся. Из ожидающего и предвкушающего сменился на удивлённый, а потом и на задумчивый. Естественно, она, наверное, ожидала, что он бросится к ней со всех ног, а тут — гляди ж ты. Ну и кто кого больше удивил?
Тем временем за спиной хлопали двери машины, негромко заговорили люди. Инга приветственно махнула кому-то рукой. Дима на ходу обернулся и успел заметить престранную сцену: Псих вырвал руку из захвата Ильи и, одёргиваясь, нервной походкой пошёл в противоположную от Димы сторону. Тоже обернулся на ходу и кинул в соперника такой уничтожающий взгляд, что если бы взглядом можно было бить — Дима был бы уже в нокауте. Что бы это значило? А и неважно!
— Привет, — сказал так тихо, почти на ухо. И нежно поцеловал в щеку. — Я скучал.
— Привет, — несмело и немного грустно улыбнулась. — Я тоже.
Сколько хотелось сказать! О чём только не хотелось расспросить?! Но не здесь. Не при всех. И не сейчас.
Вновь раздрай в душе. Вновь мучения.
Они молчали всего несколько секунд. Смотрели друг на друга — и молчали. Молчали!
Илья тем временем что-то рисовал палкой на пыли грунтовки, а Савва и Медвежатник его внимательно слушали. Псих пинал рыжие травинки. Ольга курила сигарету, стряхивая пепел прямо на обочину.
А Дима с Ингой смотрели друг на друга.
— Эй! Дима! Фьють! — Спец коротко свистнул. — Дима, ты в скорость «РПГ» входить можешь?
— Что? — не понял Дима. Что значит «скорость РПГ»? До координации скоростных режимов они — опять же! — не успели добраться. В ответ Суперпупс просто пожал плечами.
Савва со Спецом досадливо синхронно поморщились, потом Илья обратился к Инге:
— Кошка, погоняй его по скоростным режимам. Проверь. Только недолго.
— Окей, — Инга потянулась вся враз, заставив парня в который раз затаить дыхание: всё же тело у девушки было шикарно. Потом она подмигнула Диме, улыбнулась, кинула: — За мной!
И пропала. Лишь взметнулись в воздух опавшие листья да появились в дёрне глубокие борозды от стартующей Инги. Указали направление её движения. Дима не заставил себя ждать. Секунда — и он тоже в ускорении.
Где? Где она? ГДЕ???
И вообще — насколько он ускорился?
Шустро помчался в лесополосу, куда указывали борозды мгновенно убыстряющейся до неимоверной скорости девушки. Где, где? Направо, налево, через корягу, в кусты, обогнул что-то празднующую компанию молодёжи, едва не наткнулся на парочку, забравшуюся подальше от костра и уже наполовину разоблачившуюся… и вдруг на него напрыгнули сверху. Он чуть инстинктивно — хорошо тренирует Илья! — не провёл бросок подворотом, но вовремя очнулся. Тело, оплетшее его, могло принадлежать только одному человеку.
Губы нашли губы, языки — языки, а руки поспешили вспомнить все впадины и выпуклости столь желанного тела.
— Ты!
— Ты!
— Я скучал. Я так…
— Молчи…
Секунды, растянутые в минуты или часы, сжатые до секунд? Право слово, в такие мгновения совсем не замечаешь бега времени, в каком бы состоянии этого самого времени не был.
— Мне столько нужно тебе рассказать!
— А мне — тебе.
— Почему же ты не…
— Молчи!..
Из глаз струится нежность, из груди вырывается стон. Дима схватился за галстук, стал его срывать: страсть захватила сознание. Но любимая не дала этого сделать, словно в железных тисках сжала руку:
— Прости. Некогда.
— Да что же это?!
