СЛЕПЦЫ из Гонессы не видят, что делают, но это их не останавливает. Всегда при деле, всегда, с молотком или гвоздем в руке, возводят слишком тесные дома, в которых им не улечься, настилают крышу на погреб, когда подоспевает другая бригада, пристраивает сбоку к крову прямоугольный этаж и обосновывается там со всем своим выводком. При этом им, слепым по мужской линии, заносят заразу зрячие, которым только дай соблазнить их жен, откуда и появляются на свет выблядки, готовые напропалую кичиться своим положением, покуда их спешно не образумят, выколов глаза.
Гонесса находится на берегу моря. Король как-то раз спустил у них на воду корабль, и тот сразу же пошел ко дну. Но слепцы в восторге, они верят, что корабль отплыл, размахивают руками, танцуют, вопят, хлопают по плечу короля — то был его шофер, — обращаясь к нему: «корешок».
В добром дне пути от Гонессы, если отправиться на юг, находится Нумена, город будущего на озере Лабон. В нем проживают женщины — за исключением десятка выкрашенных в красное домов, по одному на квартал, в которых, по одному на дом, прозябают привязанные за лодыжку представители сильного пола.
Мамаши приводят к такому своих дочерей и поддаются, пользуясь случаем, легкому шантажу, наперебой его ублажают, так что он катается как сыр в масле. Тщетные потуги, ему не удовлетворить всех налево и направо, так что им, чтобы сподобиться свидания, приходится записываться за много месяцев.
В этом городе напрочь исчезла религия. Все заботы подмяла под себя потребность в мужчине. Можно сказать, только она у женщин и осталась.
Чтобы помочь с ней справиться, пришлось где повыше, где пониже — приклепать к стенам общественных зданий елдаки из шершавого каучука, к ним, согретым восходящим солнцем, между походами за покупками подходят притереться прохожанки. Таинство любви, стыдливость, невинность, мечты — химеры, вздор, спекуляции минувших веков. Задираешь подол и тешишь себя прилюдно, обсуждая цены на масло или колбасу.
«Город будущего,—говорит король, ибо недалек час, когда мужчины исчезнут с лица земли когда мир будет оставлен женщине, когда ползучий сорняк человечества сползет в клоаку, вновь падет в ту муть, из которой мы все вышли».
Чужестранцы, однако же, насмехаются над его заявлениями и упоминают Нумену как одно из самых ярких проявлений королевского самодурства.
КАЖДЫЙ год король присуждает приз «голой сосунье». Недостаточно быть красивой, надо еще и проявить умение.
Он пробует их всех по очереди, как вина, не спеша сравнивая возможности, мысленно анализирует, возвращаясь к той или иной; та, пожалуй, выказала в своей игре больше тонкости, играла чреслами более томно и подпускала во взгляд экстаз великих предвестий. И он опускается на нее, как солнце опускается в море, под аплодисменты обезумевшей толпы, каковая под всеобщие обжимансы хотя бы на сей раз поддается заразительности примера.
КАЖДЫЙ год 2 февраля имеет место День Пуговицы. Взгромоздясь у себя в Тронном зале на трон, король день-деньской пришивает пуговицы. Некоторые женщины месяцами трудились над рубашкой или кружевными панталонами ради удовольствия лицезреть, как король пришьет окончательную, единственную, ту, в ведении которой будет для них расстегивание сей одежки, королевскую пуговицу. Другие заставляют пришить ее на почетное место, где само собой будет ясно: это пуговица короля. Но случается и так, что какой-то конюх протягивает ему задрипанные портки, прохудившиеся там, где недостает пуговицы: на ширинке.
Каждый год 1 мая имеет место так называемый «День Холодных Невест»: все женщины, не познавшие в супружеском общении экстаза, одна за другой проходят перед королем, тот возлагает на них руки, омывает ноги и отпускает исцеленными.
КОРОЛЬ: «Королева просто-напросто поклоняется моему члену. Когда мне случается о нем не думать, она заставляет вынуть его и дрочит, чтобы показать своим подругам.
Потом обмазывает медом или малиновым вареньем и предлагает отведать.
Я стараюсь сохранить достойный, безразличный вид. Раскрываю „Фигаро", читаю очерк Франсуа Мориака: какой стиль, какая возвышенность мысли, какая догматическая утонченность! Каким счастливым чувствуешь себя, что умеешь читать, что причастен к колоссальному миру духа.
Тут я открываю глаза и начинаю ощущать, предметом какого адского культа являюсь. В самую пору показать этим идолопоклонницам реакцию мыслящего тростника. Я прячу свой инструмент и говорю:
— Красавицы, открою секрет, только никому не сболтните: у меня сифилис».
СОГЛАСНО королевскому указу, все наказания распределяются по жребию. Урна, в которой заключены приговоры, содержит и некоторое количество предваряющих подслащений. Тянут дважды.
Приведу случай с воришкой фиг, который сначала вытащил:
