— Ничего мне не нужно! Я хочу увидеть Кристиана! Прошу, пожалуйста, я хочу знать, что он жив и с ним все в порядке! Умоляю, пустите меня к нему! — Кричу и вырываюсь с рук доктора Грин, но что-то заставляет меня остановится и обессилено опуститься на кровать. Они ввели мне это чертово лекарство и я опять погружаюсь в темноту.
— Завтра увидишь и малыша и мужа. Тише, милая…
— Смотри, детка, это твоя мама…
Меня привозят в инвалидном кресле в детское отделение и я, наконец, могу увидеть сына.
— Привет, сынок… — шепчу и касаюсь стеклянной колбы, в котором находится мой мальчик. — Я твоя мама…
Его грудная клетка размерено опускается и поднимается, но очень быстро и я с тревогой перевожу взгляд на доктора.
— Его легкие начали свою работу буквально вчера. Теперь он самостоятельно дышит, и за неделю его пребывания в кювезе уже смог набрать в весе. — Доктор поясняет мне, но я почти не слышу, потому что заворожена, смотря на мою детку. Моего сына. Нашего с Кристианом продолжения.
— Могу я его взять на руки? — задаю такой важный и волнующий для меня вопрос.
-Пока нет, ему нужно окрепнуть. Через неделю-полторы, это будет возможным, а пока, можете потрогать его ручку через отверстие.
Не медля протягиваю дрожащую руку и касаюсь нежной детской ручки. Она сморщена и почти красная, но это совсем не пугает меня и я плачу от переполняющего счастья.
— Мой сын, Теодор Грей. Теодор Реймонд Грей. Самый любимый. Я так тебя люблю… И твоего папу… Скоро мы увидим его. Пока нельзя. И тебя я пока взять не могу, не могу вдохнуть твоего запаха, детка. Сынок… Тедди…
