— Кристиан, здравствуй… Это я, твоя Ана и… твой сын Теодор. Нас пустили к тебе спустя четыре недели, как мы тут оказались. Боже, Кристиан, ты должен вернуться. Ты не можешь так легко оставить меня, нас. Почувствуй его, любимый, — Прислоняю ручку Тедди к щеке Кристиана, и мой сын недоуменно озирается вокруг, потому что почувствовал колючую бороду мужа. — Я люблю тебя, родной, очень люблю… И наш сын любит. Он чувствует тебя, почти ничего не понимает, кроме голоса, но я знаю, что он уже привязан к тебе. — тяжело опускаюсь на стул, стоящий близ кровати, придерживая одной рукой уснувшего сына, а другой поглаживаю лицо Кристиана. — Доктор сказал мне, что ты все слышишь, поэтому, когда наш малыш проснется, то ты точно услышишь. — Усмехаюсь сквозь боль где-то внутри.- Он еще такой маленький, что помещается на одной руке, всего килограмм двести пятьдесят. Дышать начал тогда, когда я проснулась. Лиз говорит, что малыш почувствовал, что мне стало лучше. Но мне не разрешают кормить его. Сказали, что после всех лекарств, которые ввели мне, чудо, что молоко осталось. Этот чертов молокоотсос — такая плохая штука! — Хмурюсь, вспоминая это приспособление. Аж мурашки по коже. — Он так смешно причмокивает во сне. Еще икает! Я чувствовала его икоту, когда он был во мне. А теперь… даже не верится, что я уже держу его на руках, прижимаю к себе. Пусть не долго… Дольше одного часа не разрешают — нужно относить в кювез. — я замолкаю и передыхаю минуту.- Ты знай, что одного тебе ни за что не оставляют. Возле тебя попеременно дежурят… Элиот, Грейс, Каррик, Миа, даже Кейт, — усмехаюсь, вспоминая, как подруга просила прощения у Кристиана со слезами на глазах. — И мама с Анишей, но Ани нужно на учебу, поэтому она уехала. Сегодня вот пришла я. Даже если меня будут силой выгонять, я не уйду, ни за что не брошу тебя, родной. — Всхлипываю и замечаю, что Тедди начинает просыпаться, капризничая. — Слышишь? Это наш сын, Кристиан, твой наследник, наше будущее… Мне теперь не страшно оставлять этот мир. Конечно, я боюсь смерти, а после всего, что случилось тем более, но теперь, зная, что частичка тебя, которая жила во мне, существует, живет и самостоятельно дышит. Мне так было страшно смотреть на него, лежащего в этой стеклянной колбе и дышащего с помощью трубок. А теперь и ты вот… тоже с множеством трубок, я даже поцеловать тебя боюсь из-за того, что могу тут что-то нарушить… — Покачиваю сынишку и он опять начинает дремать. — Тебя нужно побрить, любимый. Щетина, конечно тебе к лицу… Ты выглядишь таким брутальным. — Усмехаюсь своим словам и трогаю жесткие волосики на лице мужа. — Завтра я это устрою. Попрошу Джейсона привезти все необходимое. И пусть только мне посмеют что-то сказать врачи. — Угрожающе шепчу.- Мне до сих пор с трудом верится, что ты пережил клиническую смерть… Все кажется каким-то сном, ирреальностью, выдумкой… Но, посмотрев в серые глазики сына, я осознаю, что нет…это далеко не выдумка. Он улыбается во сне! — Всхлипываю и вытираю, рукавом теплой кофты Кристиана, нос. Я не могла не попросить Тэйлора привезти мне что-то из вещей мужа. Мне нужно было вдыхать хотя бы его запах. — Это впервые… Должно быть снится что-то хорошее. Кристиан, я не позволю, если с ним случится что-то плохое. Я буду оберегать его ценой собственной жизни. Я знаю, ты тоже… Но нам еще рано уходить. Ты же понимаешь это, дорогой. Я не допущу, чтобы мое счастье быстро закончилось, и я приложу все усилия, чтобы никто не разрушил то, что мы выстраивали на протяжении шести лет.
— Анастейша, вам пора на осмотр, Теодору тоже уже нужно в детское. Миссис Грей, вам ведь разрешали не больше получаса, а вы тут находитесь уже полтора. — укоризненно говорит лечащий доктор Кристиана.
— Я уже ухожу, доктор Данн.
— С Мистером Греем все будет хорошо. Я думаю, что мне стоит сказать вам. — Осторожно начинает мужчина и я обеспокоенно смотрю на него. — У него семь переломов обеих ног и временно инвалидная коляска будет основным способом передвижения. Травма головы не опасна, томография это подтвердила, но ноги… Мы буквально собрали их по кусочкам.
У меня перехватывает дыхание, потому что я начинаю плакать, не обращая внимания на мужчину. Разворачиваюсь к мужу и подхожу к нему вплотную насколько позволяет больничная кровать.
-Мы справимся, родной мой. Я ни за что не брошу тебя. Ты же знаешь это… Я жуткая пиявка. — Улыбаюсь сквозь слезы. — Могу я побыть с ним еще немного?
— Думаю, минут десять, не больше.
— Хорошо. Спасибо, Доктор Данн.
— Нет безвыходных ситуаций, Ана. А ваша любовь и вера — самая большая помощь Кристиану.
Кладу сына аккуратно мужу на грудь, которая равномерно поднимается и опускается.
— Сынок, твой папочка любит тебя. — Поглаживаю мягкие темненькие волосики на макушке Тедди. — Он не посмеет нас бросить, а мы ему поможем. Да? — В ответ лишь кряхтение.- Радость моя…
Сегодня Кристиана должны вывести из искусственной комы, потому что может начаться привыкание организма к психотропным лекарствам, а про это даже думать тошно…
